Сжав записку в ладони, я крепко зажмурилась, измученная эмоциональными качелями.
Мне нужно было выговориться кому–то. Я набрала номер своей бывшей начальницы, радуясь, что могу снова обратиться к ней как к маме и попросить совета.
Рассказав ей обо всём, что случилось с супругом, о своих чувствах к нему и ссоре с ним, я завершила повествование и удивилась затянувшейся тишине на другом конце провода.
– Вы ещё на связи?
– Я слушаю, моя славная девочка, вот только не знаю, что сказать.
– Хоть что–нибудь. Мне станет легче.
– Я уважаю полковника как офицера, да и как личность тоже, но муж из него отвратительный.
– Вы и раньше это говорили. Я помню Ваши слова про «губящие отношения с односторонним интересом» и про то, что оставаясь с ним, я занижаю себе цену. Но когда я встречалась с министром, Вы перешли на сторону мужа.
– Я видела в нём твою защиту от чиновника, но если помнишь и тогда твердила, что они оба не пара тебе.
– Так что же мне делать? Я устала. Смертельно устала, и жить так больше не могу.
– У тебя два выхода: либо ты возвращаешь акции мужу, разводишься с ним, находишь новое место работы и живёшь спокойно для себя. Полковник – мужчина не мстительный, и вредить тебе в будущем не станет.
– А второй путь?
– Второй – остаться. Но помни: твой супруг неизлечимо болен. Сосудистая деменция будет прогрессировать. И рано или поздно он не сможет вести дела даже из кабинета МВД. Если ты хочешь сохранить позицию при центре, придётся дождаться этого момента и нелёгкого вердикта медкомиссии. Но тогда муж останется дома. Нужен будет уход, возможно, сиделка или медсестра. Ты получишь центр, деньги, влияние, но в квартире у тебя будет жить человек, теряющий память, вспыльчивый и больной.
– Это звучит ужасно… – сглотнула я.
– Жестоко, но такова реальность. Мне искренне жаль, что он заболел.
– И как же мне бросить супруга, если он утратит способность мыслить или обслуживать себя? У него ведь нет никого, кроме меня. Кто заботится о нём тогда?
– Об этом должен думать он, вместо того, чтобы ранить тебя! А ты… ты можешь либо изменить свою судьбу, либо нести этот крест. Никто не вправе советовать тебе, как поступить. Подумай, чего ты действительно хочешь.
Закрыв глаза, я откинулась на спинку дивана и едва слышно произнесла:
– Я, кажется, перегорела, и хочу одного – покоя и тишины. Всё чаще я ловлю себя на одной заветной мечте: уехать подальше от полковника, от центра, ото всех; купить небольшой участок земли; завести там животных и родить детей: переучиться на учителя, как и мечтала много лет назад. Начать жизнь заново.
– Ты была бы чудесной мамой и отличным педагогом. У тебя доброе сердце. А главное – ты ещё очень молода. Позволь мне сказать: полковник близится к закату, а ты – на самом пике рассвета. Не позволяй его сумеркам поглотить твой свет. Я так понимаю, что детей у вас быть не может. Рядом с полковником, ты потеряешь шанс стать мамой. Муж старше тебя на двадцать лет, и когда его не станет, у тебя, как у него сейчас, никого не останется. Подумай об этом! И ещё… Я тоже подорвала здоровье на том химзаводе. И если бы я была на месте полковника и по–настоящему любила тебя – я бы отпустила, чтобы ты не задыхалась у моей пыльной больной постели. Может быть, он подсознательно прогоняет тебя, понимая это.
У меня по щекам вновь потекли горячие струйки горечи. От расстроенных чувств, от слов бывшей начальницы, из-за ссоры с мужем, да и вообще из-за всего.
– Если ты хочешь ферму, тебе понадобятся деньги и чёткий план.
– Есть один вариант… – прошептала я, утирая слёзы пальцами.
– Какой же, дорогая?
– Подождите минутку. – Я отложила трубку и на цыпочках вышла в прихожую – проверить, не упустила ли я внезапное возвращение мужа в квартиру. Убедившись, что в доме по–прежнему никого, снова вернулась и рассказала приёмной маме об аджилити.
– Ты же понимаешь, что это – авантюра, за которую ты можешь дорого заплатить?! И я говорю уже не о полковнике, а о нарушении устава и закона. Нелегальные собачьи игры на территории полугосударственного центра кинологии, что вы с итальянцем задумали, могут обернуться тебе сроком, штрафом и понижением в чине. Если эта афера раскроется, ты потеряешь и должность, и центр, и свободу, и всё! А он – просто уедет – влюблённый, но достаточно напуганный, чтобы в первую очередь спасти свою шкуру.