Слухи о новой программе центра быстро расползлись, и к середине третьей недели в центр начали звонить люди, чтобы записать своих питомцев на следующий цикл. Некоторые звонили напрямую мне, ссылаясь на участников, кто уже видел видео и оказался впечатлён результатами.
На той же неделе в центр приехала знакомая мне журналистка из независимой прессы. Вместе со своей командой она сняла подробный репортаж о пилотной программе, взяла интервью у кинологов, участников курса и у меня – начальницы учреждения.
– Скажите, а с чего началась идея такого курса? – спросила она, настраивая микрофон.
– С потребности вернуть доверие, – ответила я уверенным тоном. – Мы поняли, что открытость и профессионализм – ключевые вещи, которых ждут от нас. И если мы хотим идти вперёд, нам придётся не только быть лучшими, но и уметь это показать.
Репортёрша кивнула, дружественно улыбаясь.
– А почему именно видеонаблюдение? Это ведь нетипично для государственных учреждений. Почему не, например, письменные протоколы дрессировок?
– Потому что современный клиент хочет не читать, а видеть процесс. Не просто результат, а саму трансформацию – как собака становится защитником, помощником, партнёром. Мы даём эту прозрачность.
– Поразительно, каждое нововведение в вашем центре – настоящий прорыв! Это заслуживает уважения и оваций!
– Благодарю Вас, дорогая, и надеюсь, что наши потенциальные клиенты, смотрящие ваш репортаж, решат попробовать новый подход к протоколированию тренировок.
Через десять дней вышла и видео-реклама, и яркий печатный материал под заголовком: «Отечественная кинология на пути к европейскому качеству, благодаря современным технологиям и дрессуре нового поколения».
Как ты понимаешь, лейтенант, эта тонкая игра слов в заголовке была результатом нашей с итальянцем стратегии: официально курс не шёл под эгидой «европейского стандарта» – об этом не было ни строчки в протоколах. Но знакомая репортёрша пошла нам навстречу и дала свою «субъективную» оценку новому курсу. Не бесплатно, разумеется, но это вложение оказалось выгодным: такой заголовок сразу зацепил нужную аудиторию и укрепил репутацию центра, как идущего в ногу со временем.
Одновременно с независимой прессой наш рекламный отдел запустил анонс в ведомственных газетах. Там лаконично сообщалось: «Набор на следующий курс уже открыт. Места ограничены!».
Вся подготовительная рекламная кампания сработала на ура. Потенциальные клиенты начали оставлять заявки, причём настолько активно, что в один момент мы даже завели лист ожидания – кто успел первым, тот записался на январь, остальным предлагали даты попозже.
В срочном порядке мы наняли двух новых кинологов, чтобы справиться с потоком после новогодних праздников. Было решено, что в месяц мы осилим тренировать не более семи ведомственных собак, а курсы разделили по направлениям с разной продолжительность, начиная от «базовых команд» и заканчивая «комплексной подготовкой для собак при госслужбах».
По окончании пилотного курса экономический отдел центра составил отчёт, фиксирующий первую прибыль от оплаты участниками продолжения программы. Расходы пилота были частично компенсированы. По протоколу, этот отчёт попал бы на стол полковнику, куратору центра, прямо перед Новым годом. Наш с итальянцем план строился на том, что до этого времени – за те два месяца, что мы изначально брали в расчёт – полковник предпримет попытки закрыть направление, не дожидаясь отчёта. И тогда, я бы предоставила его напрямую министру МВД, чтобы он видел реальную картину и мог повлиять на ситуацию. Тем временем все желающие продолжить дрессировку ведомственных собак в новом году вносили бы оплату уже непосредственно перед началом тренировок.