Супруг пришёл домой чуть позже меня, и едва переступив порог квартиры, позвал к себе в коридор. На его лице сияла улыбка, а движения были уверенными, такими, которых я давно не видела.
– Ну что, – произнёс он, сбрасывая с плеч дублёнку. – Можешь меня поздравить. Медкомиссию прошёл. Успешно.
– Правда? – я постаралась, чтобы голос звучал радостно.
– Ещё какая! – Муж подхватил меня на руки, усадив себе на талию, и зацеловал. – Врачи зафиксировали положительную динамику. Записали, что состояние стабильное, сосудистая деменция протекает без ухудшений. А по последним обследованиям – даже с лёгким улучшением. Сосудистый тонус восстановился, когнитивные показатели в норме. Сказали, что могу продолжать административную работу в полном объёме.
– Это замечательно, милый, – обняла я его за шею. – Поздравляю.
– Спасибо. Я уже отправил справку в регистратуру МВД. Завтра она будет в системе, через пару дней получу официальный ответ и подтверждение, что скоро мне вернут водительские права, а через время и на оперативную работу восстановят.
– Безумно рада, – голосом всё более напряжённым и грустным повторяла я.
– Тогда добавлю тебе радости. В пятницу состоится внеочередное собрание акционеров в нашем центре, организованное мной.
– А повестка дня? – внезапно оживилась я, а на уголках губ мелькнула искренняя улыбка.
– Говоря обобщённо, совещание будет касаться направления по дрессировке ведомственных собак.
– Что–то важное? – сыграла я в любопытство.
– Просто хочу внести кое–какие изменения, – игриво ответил муж. – Пойдём–ка, ребёночка сделаем! У меня отличное настроение, которое стоит в штанах, – расхохотался он и унёс меня, довольную новостью, в спальную комнату.
Через несколько дней по почте пришёл конверт со штампом МВД. Я сразу вскрыла его. Внутри – официальное подтверждение от инспектора кадрового отдела МВД: «справка о прохождении полковником медкомиссии получена, зарегистрирована и утверждена министром МВД». Министр, - силовик, - поставил подпись и гербовую печать, подтвердив, что состояние полковника признано удовлетворительным, и ему разрешено восстановить водительские права. Копия самой справки не прилагалась, но это меня не смутило. Главное, что состояние мужа признали стабильным.
Радости на той неделе было хоть отбавляй: «и супругу хуже не стало, и направление он, вроде бы, закрыл, а значит, если всё пойдёт по плану, то и акции при мне останутся».
– Мы дождались! В последний момент! – ликовала я пятничным утром в своём кабинете, куда зашёл итальянский акционер.
– А Вы не верили мне! – погрозил он недовольно пальцем. – Я Вашего супруга знаю лучше Вас, синьора! Я был уверен, что из упрямства он закроет направление.
– Впредь буду Вам верить ещё больше, чем сейчас! Но как же я рада! Завтра же свяжусь с силовиком и пошлю ему факсом копию оповещения об изменениях регламента. Теперь конфликт интереса на лицо, и министр запретит супругу владение акциями.
– Именно так! – поцеловал мне руку итальянец.
В дверь тихонько постучала моя секретарь и сообщила, что все уже собрались в зале для совещаний. Незамедлительно мы двинулись туда с акционером и, заняв места по бокам стола, стали ждать прихода полковника, который был организатором собрания и должен был сесть во главе.
Атмосфера в зале была расслабленной. Я слышала, как тихо переговаривались акционеры, сотрудники и спонсоры. Итальянец слегка стучал пальцами по столу, словно пытался отстучать ритм своему нетерпению. Он был воодушевлён, я – тоже.
Дверь открылась, но полковник вошёл в зал не один. За ним последовали трое мужчин в костюмах. На шее у них висел жетон МВД, а в руках были удостоверения. Супруг уселся во главе стола. Его лицо было спокойным, почти умиротворённым.
– Уважаемые сотрудники центра, – начал он. – Сегодняшнее собрание внеплановое. Оно посвящено правомерности функционирования направления по дрессировке ведомственных собак.
Мы с итальянцем переглянулись. Всё шло по плану.