– В адрес комиссии МВД поступила анонимная жалоба от одного из акционеров, – продолжил он. – В ней сообщается о многочисленных нарушениях, допущенных в ходе реализации нового курса в этом направлении – программы с видеосъёмкой тренировочных процессов.
– Какие ещё нарушения? – возмутился глава юридического отдела. – Мы всё оформили по букве закона.
– Помолчите, когда слово держит куратор, – швырнул в него гневный взгляд супруг. – Итак, жалобы поступили на итальянского акционера, который, по результатам предварительной проверки, самовольно вмешивался в оперативное управление направлением, не обладая на то полномочиями.
Иностранец, сидевший напротив меня, побледнел и даже приоткрыл от удивления рот. У меня же сильно застучало сердце в груди – собрание было не о том, о чём предполагалось.
– В отчёте указывается, что синьор итальянец лично нашёл клиентов, вел переговоры с внешними подрядчиками, отдавал распоряжения рекламному и юридическому отделам, а также организовал публикацию в прессе, где курс был представлен как «европейский стандарт». Напомню, что подобное решение противоречит итогам собрания акционеров, на котором продвижение курса под эгидой европейских методик было отклонено большинством голосов. Да, это не нарушение протокола, но явно неуважение к мнению акционеров.
Муж сделал паузу, давая аудитории переварить сказанное, а потом добавил с нажимом:
– Напомню, что в обязанности иностранного поданного – владельца привилегированными акциями, входит организация мероприятий для наших собак, но не прямое влияние на внутреннюю работу центра. Он нарушил иерархию, игнорировал протоколы, и, по предварительным данным, финансировал рекламу в обход бухгалтерии.
Я приподнялась и спокойно, но твёрдо сказала:
– Все его действия были мною санкционированы. Он помогал, как мог, действовал под моим контролем.
Полковник не удивился, так как ждал этого ответа. Он лишь кивнул, глядя на меня с показным сожалением.
– А это уже будет рассмотрено отдельно как признак некомпетентности руководителя. Но речь сейчас не о тебе. Так что сядь на место и не смей противоречить старшему по званию и по служебной иерархии, – осадил он меня за прошлое противоречие, которое, как стало ясно, не забыл.
Муж повернулся к комиссии.
– Прошу начать допросы сотрудников, имевших контакт с итальянским акционером, и собрать данные по всем случаям, где он давал распоряжения. Также проследите, кто из персонала подчинялся его устным приказам. Если будет подтверждено, что гражданин Европы систематически превышал свои полномочия, его доля в уставном капитале будет изъята в пользу государства. Принудительный выкуп в таких случаях регламентирован, особенно когда речь идёт о вмешательстве в деятельность государственных учреждений.
– Вы хотите отнять у меня акции? – переспросил иностранец.
– Не отнять, а изъять – как штраф за превышение полномочий в полугосударственном учреждении, – холодно уточнил полковник, вставая из–за стола. – И ещё, – обратился он к залу. – В связи с тем, что новый проект был реализован при активном участии лица, не обладающего ни профильной квалификацией, ни законными полномочиями, он подлежит пересмотру. Мы не можем исключить, что запуск этого курса изначально имел цель шпионской деятельности итальянца на нашей земле. На это указывает завуалированная подача курса как «европейского стандарта», несмотря на официальное решение акционеров не использовать данную формулировку.
Я почувствовала, как у меня задрожали колени под столом. Полковник развернул атаку с другого фланга, а совсем не с того, с которого мы ждали. И был готов лишить меня самого важного – поддержки итальянского акционера.
Все постепенно покидали зал под надсмотром мужа и комиссии, а мы с иностранцем вышли последними. Он молчал, и только когда мы оказались в коридоре, вне видимости камер, он сказал:
– Полковник меня переиграл, синьора, точно мышка кошку. Простите за это.
Я не ответила, потому что не знала что сказать. Медленным, неуверенным шагом я вернулась в свой кабинет, а, сев в кресло, развернулась к окну. Я наблюдала, как снег падал с серого неба и таял на подоконнике, оставляя за собой грустные мокрые разводы.