– Конечно! – вернулась я к себе вместе с ним.
– Полковник наступает, но я на Вашей стороне, и у меня есть линия защиты. По поручению Вашего мужа я позвонил нотариусу центра, чтобы пригласить его сюда, и он поведал мне о важном договоре, хранящемся у него, о котором не знает полковник и который Вы забыли упомянуть в зале собраний. Вы, видимо, оторопели от предъявленных в сторону акционера претензий, но всё не так ужасно, как кажется.
– Я Вас внимательно слушаю, – ответила я голосом, полным надежды.
Юрист поведал мне всё, что имело значение в противовес обвинениям в сторону итальянца и даже меня. Мы пришли к соглашению о том, что я скажу во время итогового заседания, когда комиссия уже опросит всех сотрудников и составит официальный акт о нарушении регламента.
– Вы сказали, что на моей стороне? Могу я спросить почему?
– Достаточно странный вопрос. Вы ведь моя начальница.
– Простите, – смущённо заулыбалась я. – Мне всё кажется, что многие хотели бы возвращения полковника на пост руководителя.
– Я бы так не сказал. Все давно уже привыкли к Вам, и большинство из нас считает, что с Вашим правлением центр стал развиваться и совершенствоваться. Поймите правильно: стабильность и постоянство, за которые стоит Ваш муж – это важно, но без движения вперёд эти качества становятся трясиной, тянущей на дно, к провалу. Всем хочется работать на учреждение, которое идёт вперёд, о котором пишут в газетах, которое у всех на слуху.
– Благодарю за тёплые слова поддержки.
– Пожалуйста. Они искренни и правдивы. Не знаю, кому пришло в голову писать на Вас с иностранцем анонимную жалобу.
– Зато знаю я. Это наш акционер–ворчун, бывший прихвостень дочери адмирала.
Юрист задумался, нахмурив брови.
– Вы правы. Скорее всего, это он. Этот выскочка всегда выступает против вас, чего бы дело ни касалось. А знаете, что? Мы можем обернуть удар полковника против него самого и против этого доносчика.
– Согласна, если это Вам удастся. Супруга трогать не будем, с ним я сама разберусь. А вот акционера с удовольствием прижму к стене.
– Попробуйте вытянуть признание из его уст, которое запишется на камеры в зале собраний. Я постараюсь сделать так, чтобы у Вас было на то немного времени до озвучивания вердикта комиссии. Привлеку помощника, чтобы он отвлёк их с полковником. Не упустите этот шанс!
– Непременно сделаю всё возможное. Спасибо Вам за чёткий план действий, который Вы своевременно продумали.
– На то я и юрист этого центра, – откланявшись, покинул он мой кабинет.
Я улыбнулась его крепкой поддержке – как в защите против обвинений полковника, так и за тёплые слова в отношении меня как начальницы. Настроение улучшилось, и даже сквозь снег, по–прежнему падавший за окном, в моё замёрзшее сердце проник солнечный свет.
Ближе к концу рабочего дня мы вновь собрались в зале для совещаний. Помощник юриста выпросил у супруга с комиссией десять минут до собрания, чтобы якобы уточнить кое–какие детали для протокола, и они уединились в свободном кабинете, но вскоре должны были присоединиться к нам.
– Не волнуйтесь, синьора! Всё будет хорошо, – ободряюще подмигнул мне итальянец с противоположной стороны стола.
– Я привыкла держать лицо, синьор акционер, – вызывающе громким тоном сказала я, рассчитывая вывести на откровенность прихвостня адмиральской дочери. – Жаль, что всё обернулось против Вас. Сегодня Вы покидаете центр, а завтра, возможно, и я оставлю свой пост. Меня ведь тоже обвиняют в некомпетентности, – сыграла я в трагедию.
– А я считаю, что это крайне несправедливо, – вступился за нас один из акционеров. – Проект удался, клиентов прибавилось, прибыль растёт! Какая разница, кто вёл переговоры с заказчиками?! И то, что репортёры упомянули «европейское качество», только поспособствовало успеху программы. У меня в этом центре активы, и лично мне важна прибыль от дивидендов. Пока она растёт – я всем доволен!
– Разочарован в Вашем высказывании, – встрял в разговор неприятный стукач. – Ладно бы о таком заявили владельцы активов бренда: им любой проект подавай, лишь бы денюжки шли! Но мы же акционеры госсектора! Мы патриоты! А тут методики из Европы, нарушение полномочий, беспорядок! Это военизированное учреждение, частично принадлежащее государству. Здесь это не нужно и неуместно!