– Про итальянскую методику согласна, – вмешалась ещё одна акционерша. – Мы тренируем собак для нужд нашей страны, а не заграничной!
– А псов никто не посылает за кордон! – ответил наш сторонник.
– Это неуважительно по отношению к нам, – тем, кто голосовал против такой формулировки, – продолжил неприятель. – Вы говорите, что так журналисты сказали, но Вы – начальница, и не должны были допустить подобных заголовков! Вам же приходит черновой экземпляр перед публикацией! Значит, Вы сознательно дали добро на текст, намекающий на заграничный стандарт.
– Я не несу ответственности за то, каким увидела проект коммерческая пресса. Это их независимое мнение.
– Вот так Вы и ведёте дела: то там недосмотрели, то тут недоговорили. Непрофессионально это! – продолжал злобный акционер.
– В протоколе ни слова о европейских стандартах, а заголовком из независимой прессы закон не нарушить, – вмешался юрист. – Главная задача центра по уставу – дрессировать служебных собак на пользу государства.
– Да, и мы это делаем, привлекая к учреждению всё новых и новых клиентов, – подтвердила я. – Сейчас европейское качество востребовано в госструктурах, и одно название статьи ничего не осложнило. Напротив, мы получили клиентов, готовых тренировать у нас служебных псов в новом полугодии. А Вам что, прибыль не выгодна? Или Вам не важно, что убыточное направление обрело новую жизнь? – спросила я доносчика.
– Важно, конечно. Ведь, как юрист заметил – это главная цель учреждения: расти и развиваться.
– Тогда что Вам не нравится? Всё, что я делаю – я делаю на благо центра, – уверенным голосом заявила я.
– Мне не нравитесь Вы как начальница, – признался стукач.
– Чем именно? Что я, по–Вашему, делаю не так?
– У Вас нет военной фамилии. У полковника она – родословная. У его бывшей жены – отец высокого поста во флоте. Я считаю, что государственным учреждением должен руководить человек, в чьём роду течёт военная кровь. Это ведь военизированный центр. И такие люди действительно понимают, что значит честь для государства, а не делают ставку на коммерческие заголовки.
– Поэтому Вы донесли на нас? На нас с итальянским акционером? Потому что у нас нет военной родословной?
– Да, это был я. К чему скрывать? Я помню, что нас пишут камеры, но так как факт налицо, и вы оба будете вскоре наказаны за произвол и халатность, скажу: я отправил письмо куратору центра, потому что считаю, что вам обоим нет места в нашем учреждении. То, что вы, не имеющие никакого отношения к военному делу, всё ещё в этом центре, а дочь адмирала и полковник ушли – несправедливо. Я доказал Вашу некомпетентность и превышение полномочий Вашим напарником. Надеюсь, что чужестранец лишится акций и больше я не стану задыхаться от его обильного парфюма и слащавых речей, а Вы покинете должность начальницы, и на неё вернётся Ваш муж. Справедливость – важнее всего!
– Выходит, Ваш мотив носит личный характер? – спросил юрист.
– Личный, но во благо центра. Как я уже сказал: учреждением должен руководить знатный человек с военной кровью. Да и активы итальянца я давно выкупить хочу. Мне бы они не помешали, чтобы блокировать Ваши непрофессиональные решения.
В этот момент двери зала собраний широко распахнулись, и в помещение величаво ступил мой муж, а за ним – комиссия и помощник нашего юриста. Рассевшись по своим местам, мужчины разложили перед собой документы – показания сотрудников, протоколы, акты по внутреннему ведению дел. Мы, присутствующие молчали, и только наши глаза врезались в официальные бумаги, несущие «казнь».
Полковник откинулся на спинку стула, готовясь взять слово. Его движения были точны и уверены, а взгляд – спокоен и полон внутренней силы. Он посмотрел на затихший зал, на каждого из нас, а затем начал:
– Комиссией, созданной по факту анонимного обращения, было проведено расследование в отношении правомерности проекта по дрессировке ведомственных собак и самовольных действий итальянского акционера.
Муж вновь перечислил все распоряжения экономическому и юридическому отделам, которые отдавал иностранец, и подчёркнул отсутствие у него на то официальных полномочий. Каждое слово – как удар по стеклу, а осколки летели в сторону моего заграничного напарника. Собравшиеся слушали внимательно. Кто–то кивал: дескать, да, он действительно приказывал всем вокруг, а кто–то сидел, задумчиво склонив голову. Полковник не забыл упомянуть и взаимодействие итальянца с клиентами, а также – с независимой прессой, в регистратуру которой обратилась комиссия.