– А что случилось на этот раз? Обиделся, что его обвинили в шпионаже?
– Как тебе только в голову пришло заподозрить в предательстве человека, который всегда был предан центру?!
Муж ревностно хмыкнул.
– Уверен, он играет на два фронта. В Италии болтает о наших методах дрессировки, а их никчёмные методики пытается навязать нам. Да ещё и с руководством ловко подмазался! А ты – впитываешь его лапшу, как губка, и унижаешь наш центр, подгоняя его под европейские стандарты.
– Я ничего не делаю необдуманно! Но если считаю, что какое–то заграничное новшество может быть полезным для учреждения, то готова его опробовать.
– Полугосударственный кинологический центр – не место для экспериментов. Мы обязаны сохранять нормы и методы, принятые в нашей стране.
– Нововведения зачастую заимствуются, но адаптируются под запросы местных граждан. Я не вижу в этом ничего плохого, – углубилась я в спор, чувствуя, что разговор становится принципиальным.
– Вот поэтому я и хочу поскорее вернуть свои акции – чтобы моё учреждение не стало полностью европезированным.
– Полковник, прежде чем внедрять любую новизну в работу центра, наш рекламный отдел проводит маркетинговую подготовку: опрашивает как потенциальных, так и действующих клиентов, чтобы узнать их ожидания и определить спрос на возможные услуги. Позволь напомнить, что наши заказчики – служебные лица из военизированных органов нашей страны, и именно их интересы лежат в основе всех изменений. Это они тянутся к более европезированным методикам. И, между прочим, в нашем учреждении лишь минимальная часть услуг заимствована из–за рубежа. Однако мы следуем трендам, поэтому наш центр – передовой, а не отсталый, как большинство столичных. Мы предлагаем то, на что есть спрос, и не ограничиваем клиентуру устаревшими подходами.
– Маркетинг, тренд… Словечки у тебя всё иностранные. Противно настолько, что по губам хочется врезать!
– Ну так не сдерживай себя! Посмотрим, что это изменит и какой результат принесёт.
– Не нарывайся! – вспыхнул муж, а глаза загорелись гневом. – Жену, которая зарвалась, я быстро опущу с небес на землю!
– Это я раньше тебя боялась! А теперь – нет!
– И очень зря! Да убоится жена мужа своего!
– Господи, с каких это пор ты стал верующим? Правда, есть плюс: перестал, наконец, ссылаться на разницу в возрасте и впервые открыто сказал, что женщина должна знать своё место. У тебя на эту «истину» годы ушли!
– Скажи мне, милая, – голос его стал спокойнее, – неужели всё это время ты только мучилась рядом со мной? Не чувствовала ни любви, ни заботы, ни защиты?
– Полковник, я вышла за тебя по любви. И, конечно, всё это было. Мы и сейчас могли бы жить в согласии, любви и мире – не вбей ты себе в голову, что я твой враг.
– Если бы ты вела себя иначе, такие мысли не приходили бы мне в голову.
– «Иначе» – это как? Чего ты хочешь от меня? Где я оступилась?
– Ты захватила власть над центром и не хочешь отпускать, хотя прекрасно понимаешь, что это дело всей моей жизни, моё любимое детище!
– Пока ты был в СИЗО, я делала всё, чтобы учреждение выжило: боролась с каждым, кто на него посягал, старалась привлечь новых клиентов, из кожи лезла вон, чтобы центр остался в числе лучших. Не я назначила тебя куратором и не я утвердила себя в должности начальницы. Поэтому мне и непонятны твои претензии и бесконечные придирки!
– Ты не желаешь возвращать мне акции, и это говорит само за себя – ты хочешь держать меня подальше от центра, чтобы управлять им самостоятельно. А твоя политика правления уже попахивает духом Италии. Допускаю, что вы с иностранцем любовники, решившие отобрать у меня то, что я создал.
– А как ты вообще собираешься управлять учреждением? – проигнорировала я его ревностные выпады. – Ты же координатор всех центров в столице! Контрольный пакет обязывает к постоянному присутствию, принятию решений, оперативной вовлечённости. Тебя разорвёт на части: и в МВД работать, и в центре! Ты хотя бы о здоровье подумай!
– Я сам разберусь! Не беспокойся о моём здоровье – оно портится только от стресса. А создаёшь его – ты, пытаясь узурпировать власть.