– С удовольствием! Если Вы откажетесь от корпоративного долга и исполните веление своей души – примете приглашение в мою обитель, – польстил мне акционер.
– Я… я бы с радостью, но я должна быть с гостями.
– А где ваш муж? Я думал, что он непременно появится там.
– У него в МВД вечеринка.
– Понятно… Моя машина на парковке неподалёку. Можете позвонить из неё бизнес–консультанту и сказать, что приболели. Пусть побудет главным шутом вместо Вас.
– Синьор, я...
– В моей квартире не случится ничего, что может быть Вам неприятно, – опередил мои сомнения иностранец.
– Я замужем.
– Я тоже женат. Но наши браки к Рождеству никакого отношения не имеют.
Я чуть прищурилась, размышляя, как поступить. Мне очень хотелось пойти с итальянцем и очень не хотелось на корпоратив. Совесть сжимала обручальным кольцом безымянный палец, а чувство долга перед персоналом центра сжигало горло изнутри. И всё же, лейтенант, я выбрала быть немного счастливее, наплевав на все обязанности и риски.
– А почему бы и нет, синьор акционер? Когда ещё меня пригласят на макароны с чечевицей?
– Спагетти, синьора.
– Простите, спагетти, – заулыбалась я. – Пойдёмте в магазин, а позже я позвоню консультанту из Вашей машины.
Галантно приобняв меня за талию, акционер довольно засиял, а у меня на сердце стало вдруг тепло и бесконечно радостно. Из одинокой наблюдательницы за прохожими я превратилась в одну из них – рядом с которой шёл верный друг и компаньон. Я стала одной из тех, кем хотела быть в этот вечер. Я позволила себе рождественское волшебство.
Затоварившись в магазине, мы дошли до машины итальянца, на которой продолжили путь до его дома. Предупредив бизнес–консультанта о своём отсутствии на корпоративе, я решила даже не вспоминать о центре и просто насладиться вечером в компании своего напарника.
Его квартира находилась в старинной части города, в одном из исторических зданий. Поднимаясь по лестнице, я ожидала вскоре увидеть всю роскошь Италии: стены, увешанные картинами и гобеленами, резную мебель из красного дерева, хрустальные люстры и ковры. Это вполне соответствовало элегантному стилю акционера.
– Добро пожаловать в мою la soffitta – чердачную конуру, – с ухмылкой сказал он, открывая дверь.
Я попала в небольшую, уютную комнату, совмещённую с кухней. На удивление обстановка в ней была совсем не помпезной. Это была мансарда на пятом этаже под самой крышей, с наклонными потолками, но совсем не тесная – скорее, камерная, как сцена, собранная из разных культур, эпох и настроений.
Я шагнула через порог и невольно замедлила шаг, позволяя глазам привыкнуть к этому необычному пространству.
Слева от двери стояла открытая вешалка с аккуратно развешанными пальто и шарфами, а чуть дальше – полка с книгами мировой литературы и бизнес–справочниками.
Под потолком пересекались деревянные балки, на которых висели красные бумажные фонарики. Их свет был тёплым и рассеянным. В углу стоял торшер с абажуром из старого шёлка. На подоконниках – баночки с толстыми свечами, которые акционер тут же метнулся зажечь.
У противоположной стены располагался кожаный диван, а напротив него – телевизор и видеомагнитофон. На полу лежал ковёр с восточным орнаментом. В углу у окна – музыкальный проигрыватель и высокая стопка виниловых пластинок.
Вместо привычного обеденного стола посредине комнаты стоял низкий лакированный столик в японском стиле, а вокруг него подушки вместо стульев.
Всё было непривычным глазу, полным цвета, живым и тёплым.
Почувствовав на плечах руки итальянца, аккуратно стягивавшего с меня пальто, я встрепенулась.
– Будьте как дома, синьора, если этот чердак способен напомнить Вам дом.
– У нас в квартире всё совсем иначе: белые стены, минимум предметов на глазах, всё идеальное и ни одной пылинки.
– Скандинавский стиль? – с интересом уточнил он.
– Стиль моего супруга, – с сарказмом ответила я, скрывая, что этот безупречный порядок – часть натуры полковника. Та часть, которую он вбил мне в голову настолько прочно, что любое отступление от неё резало глаз.