– Это точно сработает?
– Сработает. Такие сверки случаются регулярно под конец года. Бюрократия любит отчётность.
– Спасибо. Увидимся завтра в приёмной МВД.
– Буду на месте в девять утра.
Я положила трубку, и какое–то время просто сидела, глядя на настенные часы. Всё должно было быть сделано чисто и аккуратно, и я надеялась, что так оно и будет.
Теперь настало время напомнить о себе неврологу. Мне показалось крайне неэтичным с его стороны скрывать от меня ухудшение состояния пациента, за приёмы которого я платила лично и исправно. Я поведала ему всё, что значилось в медицинском заключении военной комиссии, и потребовала разъяснений.
– Госпожа, я понимаю Вашу озабоченность, и, поверьте, переживаю за полковника ничуть не меньше, – начал он, вздыхая. – Однако он пропускает визиты ко мне уже которую неделю, ссылаясь на объёмы работы, которая накапливается за будни. Заставить его приходить я, увы, не в праве, но не раз подчёркивал: лечение – только во благо, иначе будут ухудшения.
– То есть супруг всё это время не наблюдался у Вас вообще?! – воскликнула я ошеломлённо, вскочив с дивана от жуткого негодования. – Вы хотите сказать, что принимали оплату, но пациента не лечили, и молчали об этом передо мной?
– Вы ведь знаете, что визиты ко мне оплачиваются вне зависимости от того, приходит больной или нет, – произнёс он с холодной деловитостью, стараясь отбить все претензии.
– Дело вовсе не деньгах! – отрезала я резко. – Вы были обязаны сообщить мне, что он не приходит. Обязаны!
– Ваш муж каждый раз уверяет меня, что появится на следующей неделе, и просит не ставить Вас в известность. А я связан врачебной тайной.
– Какой ещё врачебной тайной, когда речь идёт о тяжёлом больном, который не в том состоянии, чтобы решать сам за себя?! – не выдержала я и накричала на доктора. – Из–за Вашей халатности ему стало хуже. А то, что Вы ссылаетесь на профессиональную тайну – лицемерие. Вам выгодно отсутствие больного, за которого платят всё равно! Вы проявили халатность, и теперь я серьёзно сомневаюсь в Вашей компетентности.
– Если Вы смените врача, полковнику станет только хуже. Он знает меня ещё с СИЗО. Моё лечение стабилизировало его состояние. Всё ухудшилось лишь после того, как он перестал приходить. И в этом нет моей вины.
– Есть! – отчётливо проговорила я. – Скажи Вы мне об этом вовремя, я бы заставила мужа вернуться к лечению.
Я порывисто решила сменить невролога, но быстро остыла, трезво взвесив все риски. На тот момент супругу, и правда, было спокойнее наблюдаться у знакомого врача, а мне – проще всё контролировать, оставаясь в курсе происходящего. Я понимала – муж просто больше не хотел напоминаний о том, что болен. Лечение возвращало к реальности, а он пытался убежать от неё. Забросив терапию, он пытался себя убедить, что всё не так уж серьёзно. Вот только где он выходные проводил? – задумалась я.
– Чтобы ставить Вас в известность, мне потребуется письменное разрешение полковника на передачу сведений третьим лицам.
– Разрешение он подпишет, можете не сомневаться. Но если ещё раз умолчите о его отсутствии – я подам на Вас в суд. Надеюсь, мы поняли друг друга?
– Да, госпожа, мне всё предельно ясно.
– Постарайтесь сделать всё возможное и невозможное, чтобы мой супруг держался на плаву. И ни слова об этом разговоре. Никогда.
– Ваш приказ будет исполнен. У меня завтра начинается отпуск, но как только вернусь в январе, немедленно свяжусь с полковником… и с Вами, – дал он отбой, попрощавшись.
«Кретин! – заругалась я, грохнув трубку об аппарат телефона. – Ещё лучшим специалистом в столице зовётся! Халявщик!». Зато теперь я нашла на него управу и знала, чем занять супруга на выходные, которые в будущем намеревалась отвести для аджилити – занять с гарантией – так, чтобы он вдруг не появился в центре.
Глава 61. Разоблачение
Я подъехала к зданию МВД к девяти утра на следующий день. Юрист уже ждал меня в своём автомобиле, нетерпеливо вертя головой во все стороны. Пересев к нему, я быстро просмотрела документы и подписала указ о внеплановой сверке данных.
– Спасибо, что откликнулись на мою просьбу и так оперативно подготовили бумаги, да и сюда рванули в свой выходной! – сказала я ему искренне.