– Допустим, – сжала я губы, раздражённая излишней проницательностью.
– Не волнуйтесь, – подмигнул он, наклоняясь ближе. – Справку мы с неё вытянем, я же не зря причиной «невыходы» назвал. Туда и отпуска, и больничные входят. Ваш муж оформлял отгул по причине медицинской комиссии, а значит, и справка должна быть приложена к его объяснительной записке. Но даже, если инспекторша решит схитрить, у меня есть знакомый архиватор, который в новом году здесь практику будет проходить. На крайний случай обратимся к нему.
Я доверительно кивнула.
– А ещё я видел ваши «перестрелки» взглядами – продолжил юрист. – Вы намного изящнее и красивее. Не примете за фамильярность, но я бы однозначно выбрал Вас.
Уголки моих губ довольно приподнялись.
«Любовница? – растолковала я слова юриста как намёк. – Ну, это вряд ли! Полковник болен, и она об этом знает лучше всех! Тут что–то другое – настолько ценное, что можно даже свободой рискнуть, ведь в случае разоблачения, инспекторше светила тюрьма».
Когда нам принесли все личные дела, я тут же схватила папку полковника. Всё, как я и думала – справки там не было.
– Не беда, как я и сказал, – поддержал меня юрист. – Для вида просмотрим личные дела других сотрудников центра, а потом я добуду Вам выписку.
Мы листали разные папки пару часов. Бумаги казались бесконечными, а воздух в комнате всё тяжелел. В конце концов мой напарник вытащил из дела нашего собаковода справку о рождение ребёнка. Я удивлённо взглянула на него.
«Отвлекающий манёвр, отводящий подозрение от того, что нам интересен только ваш муж», – шепнул он и вызвал инспекторшу к нам.
– Мы просмотрели все дела, – начал он, – но некоторые сотрудники оформляли свои выходные по медицинским причинам. Например, инструктор–кинолог брал однодневный отпуск в связи с родами жены, но соответствующий документ отсутствует. А у полковника в деле нет справки о прохождении медкомиссии, хотя именно из–за неё он был в отгуле несколько дней.
– Этого не может быть! – возмутилась инспекторша и резко притянула дело собаковода к себе. Именно собаковода, лейтенант, а не обоих мужчин, что говорило само за себя: отсутствие справки в его деле стало для неё неожиданностью. А вот то, что в деле полковника выписки не было, её совсем не шокировало – она прекрасно знала об этом, потому что сама её и вытащила.
– Не понимаю, куда могла деться справка о рождении ребёнка! – хмурилась инспекторша всё сильней.
– Так сверьтесь с другими сотрудниками архива, – порекомендовал юрист. – И про выписку полковника не забудьте! Он перенёс инсульт и страдает сосудистой деменцией. Эта бумажка очень важна – она подтверждает, что он ограничено годен. Без неё этого не доказать!
– Министр уже подписал эту справку и на адрес вашего куратора было отправлено подтверждение, – со злобой в голосе ответила она. – За кадры в главном управление МВД отвечаю я, и я прекрасно помню о вердикте медкомиссии.
– Какая у Вас отличная память на моего супруга, – съязвила я.
Покраснев, она стиснула зубы.
– Похвально, что Вы помните подробности по каждому личному делу, но мне нужны медицинские отчёты по кинологу и полковнику, бравшим отгулы по причинам здоровья в уходящем году, – твёрдо приказал юрист. – Если я не увижу их собственными глазами, придётся, действительно вернуться сюда с официальным запросом.
Инспектор нехотя подчинилась. И – вуаля! – через двадцать минут подделанная справка оказалась в руках юриста.
– Не успели пришить её к делу, – оправдалась холодная лейтенант, слишком часто моргая, пока он изучал фальшивый документ.
– «Ограниченно годен. Разрешено вернуть водительское удостоверение. Оперативная работа допустима при отсутствии стрессовых факторов», – зачитал он вслух. – Отлично, теперь всё на месте!
– Мы не можем найти бумагу о рождении ребёнка у инструктора – кинолога, – успокоившись, что к справке полковника юрист не придрался, сказала она.
– Ах, простите, она выпала из его дела, а я не заметил! – соврал мой напарник, размахивая документов, который нарочито до этого спрятал.
– Что же, отлично! – верните все папки секретарю, когда закончите, – натянуто улыбнулась инспекторша и оставила нас наедине.