Припарковав машину, он исчез в магазине. Я встала на противоположной стороне дороги и, нервно постукивая пальцами по рулю, ждала, когда же он выйдет оттуда.
Муж появился через полчаса, с двумя пакетами еды и бутылкой импортного шампанского под мышкой. Загрузив продукты в багажник, он сел обратно за руль и сразу же двинулся с места.
«Вот это щедрая благодарность, учитывая жадную натуру полковника!», – рассудила я про себя, всё сильней закипая от злости.
Я продолжала следовать за ним, держась на расстоянии – не ближе пары корпусов, – но машин на дороге было мало, и я всё сильнее терзалась тревогой, что муж заметит меня в зеркало заднего вида. Но он ехал уверенно и расслабленно – как человек, которому и в голову не приходило, что за ним мог кто–то следить. А ведь раньше сразу ощутил бы слежку за спиной.
«Мда... Уже не тот полковник. Старый волк с притупившимся чутьём», – тяжко вздохнула я.
Минут через пятнадцать он свернул к зданию МВД и припарковался у служебного входа. Я же встала напротив, на заправочной парковке.
На улице мела метель, и я включила дворники, желая рассмотреть, что это будет за встреча.
Вскоре к полковнику вышла она – та самая лейтенантша из министерства. На ней была короткая дублёнка и юбка чуть ниже колен, а на ногах – сапоги на высоченном каблуке. Волосы были распущены и слегка завиты, губы накрашены алой помадой, глаза – подведены. Уже не инспектор, а… женщина, которая ждала мужчину.
Полковник вышел из машины, счастливо улыбаясь, а она подбежала к нему и, приподняв одну ножку, игриво чмокнула в лоб. Ни тени той сухой официальности, с какой она недавно говорила со мной, причина чему, собственно, стала теперь ясна. Супруг же обхватил её щёки руками и страстно поцеловал, забыв про свои болезни и возраст.
Сморщившись от обиды и собственной глупости, я отвела глаза. «Юрист был прав: они любовники. Какой позор и унижение! Ещё никогда я не чувствовала себя такой глупой. Я ведь жалела его: пирог готовила, пыталась успокоить, поддержать».
Я вновь взглянула на голубков.
Муж приоткрыл багажник и достал оттуда пакеты с продуктами, а ей вручил шампанское. Инспекторша захлопала в ладоши, точно восторженный ребёнок и повела его к своей машине. Уложив покупки на заднее сидение, они снова обнялись, и она повисла на нём, шепча какие–то слова. Супруг не просто улыбался, он – сиял, прижимая инспектора ближе к телу, и шутливо похлопывал по её пятой точке.
«Фу ты, пошлость какая! – отрезала я, чувствуя, как отвращение сливается с болью. – Больной человек, называется! С потенцией у него проблемы! Это со мной у него не встаёт, а тут – пожалуйста, полон сил».
Я чуть не рассмеялась вслух от абсурдности происходящего.
«Господи, да он ведь верит, что лейтенантша в него влюблена: в больного, жадного и далеко не молодого! Нет, дорогой! Она тебя хочет настолько, насколько ты можешь быть полезен ей со своим контрольным пакетом. Только его я вам не отдам!».
Машина запотела изнутри. Я вытерла стекло ладонью и снова взглянула на них: флиртующих один с другим, ловящих ладонями снег, дарящих друг другу улыбки, как в мелодраматичном фильме. Супруг смеялась, ощущая себя влюблённым мальчишкой, а она – она играла свою роль – мне так казалось, ведь я не верила в её любовь.
«Я бы жизнь за тебя отдал!» – звучали в памяти его слова – фальшивые, лживые и пустые. Это я отдала ему лучшие годы и, если бы не итальянец с бывшей начальницей, то так бы и считала, что обязана быть с ним до старости: лечить, ухаживать, кормить, жалеть, терпеть его выпады и агрессию.
«Да, полковник, – глядела я вслед их уезжающей машине, – ты даже не представляешь, насколько сильно обидел меня! Вы можете спать друг с другом, смеясь надо мной, но вы ещё не знаете, что это я вас вскоре трахну, а вы будете исполнять любой мой приказ».
Глава 62. Новогодние пожелания
Я осталась одна на той заснеженной парковке, когда автомобиль инспекторши скрылся за горизонтом. Меня душила не ревность и даже не злость, а обида – чёрная, вязкая и очень глубокая. До любовницы мне дела не было – я не видела в ней угрозы, ведь была уверена, что контрольный пакет останется при мне. Ненависти к ней я тоже не испытывала – ни за то, что спала с моим мужем, ни за то, как надменно вела меня за собой. Только презрение и ощущение превосходства: ведь я была женой, а она – всего лишь наваждением, которое полковник стряхивал с себя, возвращаясь домой.