Вечером пришли мои гости и, раздевшись в прихожей, прошли в гостиную. Их визит сразу же поднял мне настроение. Добрые, вежливые, родные – от них исходили тепло и свет, которых мне так не хватало в тот день.
– Как пахнет! – воодушевлённо произнесла инструктор–кинолог, следуя за мной на кухню с тортом и шампанским.
– Хозяюшка, – с доброй улыбкой сказал метролог, вручая букет цветов. – И всё сама наготовила?
– А кто же ещё, – усмехнулась я, прикрывая усталость улыбкой. – Проходите за стол, дорогие мои. Я очень рада вас видеть! Спасибо, что пришли.
Мужчина учтиво кивнул и вышел в гостиную.
– Это мы тебе благодарны за приглашение, – мягко сказала бывшая начальница, погладив меня по спине, когда мы готовили блюда к подаче на стол. – А где полковник?
– Обещал вскоре явиться домой, – злобно бросила я.
– «Явиться»? Не прийти?
– Его возвращение в нашу квартиру по вечерам – это явление. Событие. Великая честь! – резко сказала я, схватив поднос с салатами и шагнув в гостиную.
– Вот как… – тихо произнесла начальница, следуя за мной и понимая, что произошло что–то неприятное.
Мы сели за стол и приступили к трапезе. Включили телевизор, разлили вино, наполнили тарелки традиционными угощениями. Разговаривая и улыбаясь друг другу, перепрыгивая с серьёзных тем на забавные случаи, мы наслаждались наступающим Новым годом втроём, стараясь забыть обо всех неприятностях и бедах уходящего года. Время пролетело незаметно – и до боя курантов оставалось уже совсем недолго.
– А твой супруг появится к главному моменту вечера? – с интересом спросил метролог, но инструктор–кинолог деликатно положила ладонь на его руку, давая понять, что вопросы о полковнике сегодня неуместны.
– Будем надеяться, – натянуто улыбнулась я. – Расскажите пока, какие у вас планы на следующий год?
– Мы выставили на продажу дом… ну, ту лачужку, в которой ты меня навещала, – ответил метролог. – Больших денег за неё не получить, но вместе с компенсацией за причинённый ущерб, которую получила моя прекрасная дама, должно хватить на небольшой домик на юге страны.
– Да, – подтвердила его слова начальница. – Нам многого не надо. Только спокойствия и мирного неба над головой. А квартиру свою мы оставим молодым с ребёночком. Пусть там семейное счастье проживают!
– Это очень благородно с вашей стороны, – сказала я, испытывая жгучую зависть к их дому вдали от столицы и к внучке, что родилась у дочери метролога, да и вообще – к самому слову «счастье», которого я так и не узнала.
– А у тебя какие планы? – спросила инструктор–кинолог.
– Планы… – грустно задумалась я. – Работа в центре кинологии. Без изменений.
– Кстати о центре! – оживилась начальница. – Ваш бывший старший кинолог, который трусливо услуживал тогдашнему министру: следил за всеми и сдал меня, когда я расследовала дело о контрабанде, – получил срок за пособничество в подставных уликах.
– Какая замечательная новость! – с облегчением подняла я бокал. – Поделом ему!
– Согласны! – чокнулись со мной метролог и начальница. – За справедливость!
– О да, за справедливость! – сказала я, вспомнив о муже, и осушила бокал до дна – полная решимости её восстановить.
С каждой минутой вечера я всё меньше слышала голоса гостей. В голове дорисовывался план – чёткий и беспощадный. План обуздания мужа. Мне не терпелось воплотить его в жизнь. Но несмотря на ясность намерений, горечь и боль от предательства не отпускали сердце. Ещё тянуло за живое то, что воевать мне предстояло с больным человеком. Однако ради своей мечты я не имела права сдаться. Акции, как и центр должны были остаться при мне.
– Ты какая–то слишком уж напряжённая, – вдруг сказала инструктор–кинолог, глядя на меня поверх бокала. – Что случилось, девочка? С мужем поссорилась?
Я сглотнула. Взяла вилку, ковырнула кусок картофеля, положила его на край тарелки, но так и не поднесла ко рту.
– Да ничего особенного, – на истеричных нотках ответила я.