«Стреляйте по колёсам!», – прокричал мне старший кинолог, приспустив стекло автомобиля и спася меня от греха.
От услышанных слов, бандиты заворочались в фургоне:
«Да прибей ты уже эту суку, и поехали!».
Второй обернулся и прицелился в меня, а я ему прямо в голову. Вокруг всё замерло, и мы оба были готовы стрелять. Внезапно министр вышел на поле зловещей полуночной тенью и его голос прорезал напряжённый воздух: «Отставить перестрелку!».
Мужчины захлопнули двери машины и с рычанием мотора сорвались с места, уже догоняемые старшим кинологом. Я прицелилась по шинам и выпустила всю обойму. Пули срывались с дула, освобождая меня от злобы и отчаяния. Как только я пробила цель, воздух со звучным хрустом вырвался наружу из шин, и машина резко дёрнулась влево, теряя равновесие и оседая на задние колёса. Фургон закачался, а его задняя часть соскользнула по льду, оставив за собой чёрные рваные следы. Я остановилась, почти успокоив внутреннюю бурю, и обернулась к министру, который стоял неподалёку, изображая шокированную статуя. ««Остановить перестрелку» – приказ, который мог быть отдан только одним человеком – заказчиком этого хаоса», – подумала я. Стоя у тела мужа, который уже терял сознание, я глядела на чиновника с презрением.
– Ты не ранена? Всё хорошо? – подошёл он ко мне и набросил на плечи пальто. – Майор, Вы как? - склонившись над моим супругом, сделал он вид сочувствующий и удивлённый.
– Отойди от него и от меня! – вцепившись в рубиновое колье, я резко сорвала его с шеи и бросила в ноги министра. Оно взметнулось в воздухе, сверкая алым цветом над заснеженной землёй, напоминая капли крови мужа, стекавшие из приоткрытого рта. – «Кровавый рубин» – ты сказал? Поднесение во имя любви? Смерть в бою, когда победитель берёт себе всё? Мой майор не умрёт и не сдастся, ты понял? Он не жертва, а я не трофей! – озлобленно сказала я чиновнику.
– Я ничего не делал! Я клянусь! – оправдался он, делая глаза, полные испуга.
– Хватит врать! Убирайся, сейчас же! – «бросила» я министру, но услышав сирену скорой помощи, отвлеклась на неё.
«Ты слышишь, милый? Помощь уже близко! Я рядом! Всё будет хорошо!», – шептала я, склонившись к супругу, почти теряя его, похолодевшего и бледного. На поле стали появляться другие гости и пристально рассматривать меня и мужа, но мне не было дела до них. Я знала, что моё платье порвано, я прихрамываю и лицо моё в царапинах из-за многочисленных падений; в руках пистолет, и я растрёпана; на мне одно лишь платье и лёгкое пальто в лютый мороз и туфли на высоких каблуках, в которых жутко холодно и неудобно на снегу. Я знала всё это и читала их удивление с непониманием в глазах, но я смотрела на мужа, и только его жизнь была важна!
Подъехавшие медики, спустили носилки и, поместив на них майора, загрузили в автомобиль.
– Я поеду с ним! – вдруг сказала Отвёртка, вышедшая вперёд из ошарашенной толпы.
– С ним поеду я – его законная жена! А когда вернусь, любой, кто виновен в том, что случилось, заплатит мне кровью. Готовьтесь к моей мести за супруга и молитесь, чтобы он остался жив! – отдала я приказ, который всем надлежало исполнить.
Глава 9. На пределе
Я сидела в машине скорой помощи рядом с носилками, на которых лежал мой майор. Его лицо было бледным, почти белоснежным, как снег, и каждый вдох давался ему с усилием и трудом. Я сжимала поледеневшую руку супруга, стараясь не выдать своего страха, но внутри меня всё панически тряслось.
– Что с ним такое? Что ему повредили? – спросила я юного медика, в ужасе глядя на одежду мужа, залитую кровью и распахнутую на его груди.
– Вашему супругу лёгкое пулей задело, и он теряет много крови.
– Но выживет? – слёзно взглянула я на молодого медработника.
– Если Вы не будете нас отвлекать! Необходимо оказать ему первую помощь, и мы как раз этим и занимаемся! – сменил он окровавленные бинты на стерильно чистые.
Врач постарше склонился над майором и проверил его показатели. «Пневмоторакс! Срочно стабилизировать! Пункция лёгкого!», – отдал он приказ тому, что был моложе.
Я знала, что это значит, но понимание только усиливало ужас. Я не могла оторвать глаз от того, как врач вставлял иглу в грудь моего супруга, чтобы выпустить воздух. Муж дёрнулся, испытав резкую боль от прокола, но даже не издал и звука. Он всегда был сильным и смелым, но мне хотелось хоть чем–то помочь: «Майор, я рядом с тобой, я здесь, дорогой! Держись! Всё будет хорошо!».