– А ты когда–нибудь был в моих туфлях? В моей обуви на каблуках, которые я часто носила и ношу? Был или нет? – прикрикнула она.
– Нет, не был, – повинно ответил я.
– Со стороны, дорогой, всегда виднее. Но попробуй не просто встать на место другого человека, а быть этим человеком, мыслить и чувствовать точно как он, а не так, как ты. И не в его рассказах о прошлом, где легко принимать решения без последствий, а здесь и сейчас, в его настоящем, где каждое действие формирует судьбу. Человек пытается анализировать, рассуждать, но проблема в том, что он заперт в собственном сознании. Наши мысли ограничены рамками нашего опыта и восприятия мира, и выйти за эти пределы невероятно трудно. А чувства так вообще не поддаются логике, и если мы любим кого–то, то никакие доводы или обстоятельства не способны это изменить.
– Я понял, простите! – встал я, достать из шкафа две чистые чайные пары, не желая, чтобы она видела меня пристыженным ею.
– Не страшно, лейтенант! Думаю, ты просто устал меня слушать. Выпьем по чаю и ляжем спать. Свой рассказ я могу продолжить и завтра.
– Договорите про тот вечер, чайник всё равно ещё не закипел.
Поднявшись по лестнице к знакомой двери, откуда майор меня когда–то выставил, я вставила ключ в замочный проём и повернула его. Мое сердце замерло, ведь я стояла на пороге своего дома. Да только в то же мгновенье меня накрыли воспоминания о том, как я готовила, стирала, убирала, гладила форму супругу, и всё должно было быть идеальным! Готова ли я была к этой пытке вновь? Моя любовь к мужу и его требования к порядку и дисциплине были двумя разными вещами: чувствами и бытом. Делить с ним быт было невероятно сложно. «Может, стоило смолчать министру и продолжить жить как жила? Но с ним было страшно: лжец, заговорщик, вор и убийца, а еще сексуальный извращенец с нестабильной психикой. Только этот негодяй теперь ещё и бизнес мужа запретит, а этого майор мне не простит и сделает нашу совместную жизнь просто невыносимой. Нет, домой мне нельзя! Я, конечно, могу здесь пожить, пока майора не выпишут из больницы, а за это время найти что-то своё – пусть маленькое, но своё», – рассуждала я перед тем, как войти. Однако не успела я ещё додумать последнюю фразу, как дверь распахнулась изнутри, и на меня уставилась Отвёртка.
– Искра, как я испугалась, что кто–то ключ в замке повернул! Если открыла, чего не заходишь?
– Думала домушники в квартиру рвутся? Коллеги твои?
– Да мало ли кто! В майора вон стреляли!
– А я смотрю, история–то повторяется! Стоит мне несколько месяцев поотсутствовать дома, так ты тут, как тут! Опять с моим мужем шашни крутишь на моей постели? – спросила я её, ревнуя и злясь, даже не думая о том, что постель эта давно не моя, и что я сама давно уже сплю в постели другого мужчины.
– Меня из дома выгнал отец. Я же говорила, что он мужчина слишком правильный и чёткий. Узнал об одном из моих состоятельных мужчин и выставил за дверь. Ну, вот, а майор и приютил.
– Жаль, что моралью ты не в отца!
– Ты, знаешь ли, тоже не святая! – сменила она тон с оправдывающегося на агрессивный. – Подставила мне того мичмана, которого я полюбила, а в конце чуть не была опущена им и его сотоварищами, включая Бугая. А я ведь тебя когда–то спасла от дедовщины в тюрьме!
– Мы уже это обсуждали! Я тебя тоже тем вечером спасла от насилия. А мичмана я подослала, чтобы за секс с моим супругом отомстить. Ты тоже не оставила дело без ответа и подала иск на меня, обвиняя в сговоре об изнасилование.
Отвёртка виновато опустила голову:
– Может, забудем прошлые обиды и снова станем подругами?
– Я не дружу с офицерскими шмарами! – в сердцах ответила я.
– Искра, открой глаза и взгляни на себя! Я, может, и шмара, а ты – содержанка! Я сплю за деньги одноразово, а ты крутишь романы с двумя мужиками ради того, чтобы они продвигали тебя и обеспечивали теми удобствами, о коих мечтает каждая баба: квартира, машина, красивые украшения, дорогие платья, курорты, карьерный рост, высокие должности. Так вот, скажи мне: в какой момент ты перешла от умной и порядочной девицы к любовнице высокостатусных мужчин?
Я покраснела от стыда и злобы, которую вызвала правда, заложенная в словах Отвёртки. Я не заметила сама, как стала выглядеть так низко в глазах людей! И в тот момент, глядя на бывшую подругу с остервенением, я поняла, что совершила две ошибки: жила с чиновником, не разведясь с супругом, а это надо было сделать, какие бы преграды не стояли на пути; и стала продавать своё тело за услуги министра: сначала спасая от умерщвления добермана, потом выпрашивая контакты бывшей начальницы, да и ещё много чего было, что мой воспалённый мозг не был готов так сразу обработать.