– Принцесса, что ты им пообещала? – спросил меня министр в лимузине, который снял для эффектного выхода к журналистам.
– Порядочный фонд без примеси грязи и отмывания денег и твою высоконравственную поддержку в этом деле. Людям нужна уверенность в том, что деньги пойдут на лечение немощных, а раковым больным нужны эти деньги.
– Ты бы, хоть, посоветовалась со мной!
– Мне пришла спонтанная идея, и я не думала, что ты будешь против, ведь ты добросердечный и правильный, – улыбнулась я чиновнику и потянулась поцеловать.
– Всё так, – отодвинул он меня от себя, – но фонд по–прежнему числится за судьёй. Как я возьму его под знамя государства?
– Придумай, милый, ты же министр! Наверняка и связи есть с другими министерствами: медицины, и например, культуры, не так ли? – легонько прощупала я почву на огласку в СМИ.
– Конечно, но...
– А через кого Вы пустили утечку информации, произошедшую до суда? – оборвала я чиновника на полуслове и обратилась к нашему адвокату, сидевшему напротив.
– О чём Вы спрашиваете?
– Как именно произошла огласка?
– Сказал знакомому журналисту и всё, – растеряно забегали его глаза, не находя ответа.
– С какого издательства?
– С самого главного, – сказал он первое, пришедшее на ум.
– Как странно, что его начальство позволило это, несмотря на то, что и твоё, министр, имя звучало там нелестным образом, – повернулась я к чиновнику. – Ты же, выходит, с замужней женщиной встречаешься. Как по мне, так руководитель издательства побоялся бы выпустить в свет эту муть, не посоветовавшись с министром культуры, который твой товарищ и, наверняка бы, защитил твою честь.
– Принцесса, забудь уже о том, что было! Суд выигран, обидчики наказаны, а ты свободна, – прищурился он, скрывая правду в хитрых глазах.
– Знаешь, любимый, сложно оставить в прошлом тот стресс, которому меня подвергла жёлтая пресса. Кстати, не знала, что главная газета страны приветствует неподтвержденные сплетни. Это, видимо, было известно только Вам, адвокат?
– А что ты скажешь, если вечером мы отметим успешную пресс–конференцию в ресторане? – пытался сменить тему министр.
– О том, насколько успешно она прошла я узнаю с экрана телевизора и из газет, в том числе, главной. Надеюсь, на этот раз они опубликуют правду, а не отдельные вырезки из сказанного, – с намёком посмотрела я на министра, но он прикрыл лицо рукой и посмотрел в окно.
Домой я приехала сильно уставшей. Хотелось оставить суд позади, забыть плохое, вычеркнуть из жизни неприятелей. А ещё меня расстроил министр. Я вконец поняла, что доверять ему не стоит. Сначала квартира, торговля искусством, теперь огласка, а вишенкой на торте были его вспышки гнева с принуждением к неординарному сексу! На что ещё он был способен? От мыслей разболелась голова. Я приняла горячую ванну и, забравшись под одеяло, проспала несколько часов подряд. Меня разбудил нежданный звонок, раздавшийся из прихожей, и лай питомцев, вызванный им. Добравшись по коридору до двери, я затянула потуже халат и, протерев глаза ото сна, открыла гостю.
Весьма неожиданно, но на пороге стояла дочка министра. С суровым выражением лица и взглядом полным ярости она вошла в квартиру, не дожидаясь приглашения. Встав посреди гостиной, она скрестила руки на груди.
– Это правда? Вы с моим папой?
Я заранее знала, что разговор будет нелёгким, ведь девочка была настроена враждебно, а в её возрасте самонастрой важнее аргументов:
– Может, поговорим спокойно за чашечкой чая?
– Я спросила, правда ли то, что пишут в газетах и крутят по телевизору? – требовательным, в чём–то вызывающим тоном повторила она.
– Я понимаю, что тебе трудно это принять, но да, это так, мы с твоим папой вместе, – спокойно ответила я, присев на подлокотник дивана.
Дочка министра резко вздохнула, сжав кулаки, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, и шагнула вперёд, словно напирая на меня.
– Как ты могла? Мой отец хотел вернуться к маме! Я это знаю, ведь они были семьёй! А ты... ты разрушила наше счастье! – вскипела она, едва сдерживая слёзы, но очень стараясь выглядеть сильной.