«Не читай мне нотации о морали, поняла? – дерзко «бросила» я Отвёртке, не желая подтверждать её правоты. – Ты мне больше не подруга и не будешь таковой уже никогда!».
Я повернулась к ней спиной и гордо пошла по коридору, а после сбежала вниз по лестнице вместе с верной Лесси и на нижнем этаже глубоко продышалась. От слов бывшей подруги я словно прозрела и поняла, что больше такой стыд повториться не должен! Люди не должны видеть во мне замужнюю шлюху и чью–то протеже, которая торгует своим телом за блага этого мира. Ладно, Отвёртка, но вспомнились ещё и слова Пехотинца о том, что мне просто удобно за спиной майора, ведь не нужно бороться или заботиться о чём–то самой. «Нет, так дальше не пойдёт!», – топнула я ногой на саму себя и Лесси навострила уши. Мой образ должен был соответствовать тому, о коем я мечтала тогда в армии, стоя перед комиссией из МВД, состоявшей из величественных мужчин и независимых, добившихся всего своим трудом, властных и гордых своими достижениями женщин. Настроена я была решительно, только вот в первую очередь, надо было найти, где мне, независимой и гордой, переночевать.
Я взглянула на связку ключей майора, зажатую в ладони. «Куда же податься? Можно в его кабинет, только вот раненый и озлобленный министр может искать меня там, а от этой мысли пробивает дрожь. В отель? С собаками не везде оформляют», – тяжело вздохнула я и погладила питомицу по холке. Надо было что–то решать, ведь на дворе стояла глубокая ночь, и я выбрала центр кинологии. Дело в том, что разъезжать на такси в поисках отеля, где принимают с животными, вылетело бы в копеечку, а машину чиновника я не взяла, твёрдо решив вернуть ему ключи от всех удобств.
Таксист подвёз меня с Лесси к нашему учреждению. Оно, стоявшее в отдаление от других построек, двухэтажное, массивное с пустыми тёмными окнами, заснеженное, с огромной площадкой для дрессировок и воющими собаками, выглядело жутко в ночной темноте. Я открыла ворота и, набравшись смелости, пустилась в бег через тренировочное поле, которое как–то зловеще гудело в тиши. Ледяной зимний воздух обжигал горячее горло, а ноги увязали в снегу и скользили по льду, ведь я всё ещё была на каблуках. Лесси бежала рядом и её тень мелькала передо мной в серой полутьме.
Добравшись до двери здания центра, я с усилием открыла заледеневший замок, а войдя внутрь, попала в непроглядную мглу коридора, в котором с трудом нащупала включатель. «Нет, свет нельзя зажигать! Если министр решит меня здесь искать, то именно по свету и догадается, что я внутри!», – поразмыслила я. Рука застыла в нерешительности, но, стиснув зубы, я убрала палец с кнопки, не включая свет.
«Господи, как жутко и страшно! – сказала я сама себе, дыша ночным холодом пустого тёмного здания. – Какого чёрта у нас нет ни охранника, ни сторожа!».
Переведя дух и сжав остатки смелости в кулак, я тихо прошептала в темноту:
«Лесси, веди меня наверх!».
Собачка шагнула вперёд, и я, ухватившись за ошейник, медленно последовала за ней. Каждый шорох, каждый скрип пола под ногами звучали пугающе громко, как будто нарочно пугая меня. Всё тело било мелкой дрожью – я боялась, что министр мог быть уже здесь и ожидать меня в каком–нибудь углу, как он любил проделывать в квартире. Мне казалось, что он появится в любой момент из темноты, будучи частью её, и произнесёт коварным, пугающим тоном: «Здравствуй, Принцесса!». Я знала, что тогда я просто умру, потому что моё сердце не выдержит этого испуга.
Постепенно глаза начали привыкать к темноте. Я начала различать расплывчатые очертания мебели, и это приносило облегчение. Я всматривалась в каждое размытое мглою пятно, которое могло быть фигурой чиновника.
Лесси бесстрашно вела меня к цели, а я цеплялась за её ошейник, как за единственную связь с реальностью. Подойдя к лестнице, я нащупала пальцами перила и медленно начала подниматься. Шаг за шагом, ступенька за ступенькой.