Наконец, мы поднялись наверх и там, через приёмную, добрались до кабинета супруга. Я коснулась двери и, нащупав замочную скважину, наощупь вставила ключ. На мгновение я замерла, прислушиваясь к тишине, и вспомнила слова министра «Когда наступает тишина, то жертва под прицелом». «А вдруг я сейчас на его мушке?» - резко повернув ключ и, вытащив его, я забежала в спасительную комнату. «Лесси, ты здесь?», – потеряла я любимицу из вида. Она гавкнула из глубины кабинета и, успокоившись, я заперла дверь изнутри.
Я прилегла на диван, а любимица устроилась на коврике, лежавшем под рабочим столом майора. Немного расслабившись и согревшись, я тут же провалилась в сон.
Наутро я проснулась от какого–то шума снаружи. Открыв глаза, я вспомнила весь ужас вчерашнего дня и закрыла ладонями лицо. Горло болезненно сдавливало, то ли от холода, которым я надышалась, то ли от удушения министром. Я спустила ноги на пол и взглянула на свою питомицу. Она с надеждой подняла мордашку и посмотрела мне прямо в глаза.
«Спасибо, что не шумела и не будила меня, дорогая. Я знаю, что тебе надо во двор и поесть! Я уже встаю, моя радость!» – потянулась я и решила для начала зайти в свой малюсенький кабинет, где у меня была одежда на смену.
Я открыла дверь, и Лесси выбежала из кабинета, а я вышла за ней. Спокойно заперев за нами, я хотела было идти к себе в комнатушку, как вдруг замерла на месте, точно окаменевшая статуя. В паре метрах от нас стоял министр и пристально глядел на меня. Я дёрнулась, не зная, куда мне бежать. Дверь кабинета позади была закрыта, а путь к лестнице и моей комнаты лежал через приёмную, в которой он и стоял.
«Ко мне, девочка!» – придержала я зарычавшую любимицу за ошейник.
– Не бойся! Я пришёл с миром! – сказал чиновник и, подняв со стола букет бардовых роз, двинулся ко мне. Он хромал на правую ногу после укуса Лесси, но был элегантно одет и тщательно выбрит. Его волнистые локоны аккуратно струились назад, а глаза были спокойны и дружелюбны. Он выглядел совсем другим человеком – тем, которому я когда–то сильно симпатизировала.
– Не подходи ко мне! – остановила я его движение.
– Эти цветы для тебя! Я пришёл извиниться! Хотел пораньше, но всю ночь в больнице провёл в ожидание прививки от бешенства.
– Эта прививка, как раз для тебя! – съязвила я.
– Принцесса, что я натворил! – заметив синяк на моём горле, воскликнул чиновник и хватился за волосы, раскаянно мыча и причитая.
– Ты душил меня! А сейчас пришёл извиняться? В чём тут извиняться? Такое невозможно не забыть, не простить!
– Боже! Я во многом виноват перед тобой и после вчерашней ссоры понял это. Моё психическое расстройство…
– Не надо валить всё на плохое здоровье! – перебила я жалкие оправдания министра. – Ты – мерзавец, и твоя психика тут ни при чём! Заболевание просто усиливает определённые черты твоего характера, но не создаёт их! Ты жестокий, бездушный и беспощадный маньяк – это твоя натура, министр, которая усугубляется во время срывов, – вновь не сдержавшись, выдала я.
Он опустил седую голову и сожалеюще покачал ею.
– Помимо таблеток, я должен проходить терапию, которая серьёзно ослабляет влияние болезни на мою психику и жизнь. Я виноват перед тобой в том, что забросил её!
– В этом ты виноват перед дочерью, а не передо мной!
– Я бесконечно люблю тебя, и мне жаль, что всё это время я бездумно потратил на ссоры, угрозы, обиды! Если ты дашь мне ещё шанс…
– Никакого шанса! Мы закончили с нашим романом! – уверенно прервала я его.
– И всё же, я попытаюсь вернуть твоё расположение ко мне! – решительно взглянул на меня министр. – На днях я уезжаю в санаторий на прохождение той самой терапии, и ты увидишь, что я вернусь другим человеком!
В тот момент мне показалось, что он был со мной искренен и честен. Я поверила в его сожаления, раскаянья и осознания вины. «Сидеть!», – приказала я Лесси и, убедившись, что она послушалась команды, подошла к чиновнику поближе. Я полезла в карман своего пальто и достала оттуда связку ключей от его квартиры и рабочей машины, которую он для меня снимал. Взяв его руку в свою, я вложила ключи в его ладонь и зажала его пальцы в кулак. Он печально кивнул головой, понимая, что это последняя точка.