– На квартире остались твои вещи! Ты хоть забери, потом ключи отдашь!
– Мне ничего оттуда не нужно, только верни медальон!
«Медальон!», – ухмыльнулся он и выбросил букет роз в стоявшую рядом урну.
– Хорошо, я принесу его после того, как приеду с лечения. Он в камере хранения в моём банке, но я не успею съездить туда до отъезда.
– Министр, – взяла я его ладонями за щеки, – пройди терапию ради своей дочки, которая любит тебя, а ради меня – не губи кинологический центр. Тогда мы расстанемся по–человечески, и я буду помнить тебя не как мерзавца, а как мужчину, который был готов на всё ради меня. Все твои поступки, которые сейчас мне кажутся зловещими и подлыми, обретут тогда иное обличие – они станут символом жертвы, что ты принёс во имя любви. А кульминацией всего этого станет красивый поступок, в котором ты, справедливый и честный, сохранишь наш центр кинологии, несмотря на размолвку. В этом заключается победа, дорогой, – в умении красиво уходить, так, чтобы именно тебе апплодировали! Майор будет выглядеть тем, кому ты милостливо сохранил карьеру и дело, а ты будешь выглядеть моим героем, спасшим моё будущее! Разве не это твоя справедливость? Та, о которой ты мне рассказывал: ты, парень из провинции, добившийся в жизни всего, пожалеешь моего супруга-белоручку, потомственного офицера, который сам не в полномочиях постоять за собственное детище! Дай мне возможность снова верить в тебя и уважать того мужчину, которого я в тебе когда–то разглядела! – с полу–правдой и полу–фальшем убеждала я его в своих словах.
– Я исполню твой приказ, – потекли слёзы из его глаз и намочили мои пальцы, сжимавшие его щеки.
Глава 11. Расследование
Приведя себя в порядок и переодевшись в сменное одеяние, я вышла на прогулку с Лесси, предварительно покормив свою любимицу на собачьей кухне центра. Площадку, наконец, расчистили от снега и ото льда, а погода стала гораздо ласковее и теплей. Мы прохаживались мимо вольеров, где ожидали завтрака лучшие ищейки майорова бренда. Девочка–доберман, заприметив бывшую хозяйку и подругу–овчарку, подбежала к решётке клетки и, радостно виляя хвостом, стала громко и дружелюбно лаять. Старший кинолог отпер замок на её вольере, и, счастливо выпрыгнув на свободу, она бросилась на меня, облизывая мне руки и лицо, а затем увлеклась ритуалом приветствия со своей подругой. Собачьи носы коснулись один другого в знак опознания, а затем доберман по старой привычке ткнула Лесси в бок, на что та ответила прыжком игривого нападения. Я смотрела на двух своих питомец, и моё сердце, как и губы, улыбалось.
– Как Вы? – спросил меня старший кинолог, стоявший рядом всё это время и так же с увлечением следивший за дружеской игрой собак.
– Я настолько в порядке, насколько может позволить сложившаяся ситуация.
Мужчина понятливо кивнул:
– Как держится майор?
– Он перенёс операцию на лёгкое, которое ему прострелили. Сейчас находится в реанимации, но завтра я очень надеюсь повидаться с ним в больнице.
– Ваш муж очень сильный, он выкарабкается, но нам необходимо найти виновного, чтобы такое больше не повторилось. Хотя, чего его искать? Всё же и так понятно! – с ухмылкой на губах сказал кинолог.
– Что именно понятно?
– Коршун, прилетевший к Вам с утра, клюнул майора в лёгкое. Чего тут гадать?! – метафорически обвинил он министра в преступлении.
– Вы бы не отзывались так о главном начальстве! Ещё ничего не доказано!
– И не будет! Он же большая шишка! Кто накажет его за то, что случилось вчерашней ночью или за то, что центр развалил? Кто посмеет указать на его наглую рожу пальцем? – оскалился мужчина, и даже мне стало жутко, отчего я и решила слегка сменить направление беседы.
– Спасибо, что преступников задержали и помогли вернуть ретривера в вольер! Вы поступили как полицейский или частный охранник, а не кинолог!
– Я служивый, я же говорил! И не с таким на службе сталкивался! А вот Вы – настоящая молодец! Вы с успешной скоростью пробили им одновременно переднее и заднее колёса с одной и той же стороны. Это и вызвало дисбаланс, благодаря которому фургон съехал с обочины. Где Вы такому научились? Муж натаскал?
Я ухмыльнулась:
– Я тоже служивая, старший кинолог. Была второй по стрельбе в нашем отряде.
– Вот это да! – искренне восхитился он. – Я думал, Вы просто жена майора… ну, знаете, каких–нибудь голубых кровей.