Я искренне рассмеялась:
– Белоручка?
– Неженка! – рассмеялся и он в ответ.
В этот момент на нас обоих напал нервный хохот, как следствие пережитого стресса и, схватившись, я за живот, а кинолог за колени, мы просто истерически смеялись, привлекая внимания остального персонала на поле.
Внезапно прозвучала сирена, и мы отвлеклись на подъехавшие на стоянку центра полицейские машины. За ними же на территорию учреждения въехала вереница представительных автомобилей с государственными номерами: посередине мощный чёрный джип, охраняемый спереди и сзади тёмными вольво.
– Это ещё кто? – насупилась я.
– Не знаю, но персоны важные, судя по самоподаче! И, видимо, связано это с перестрелкой и похищением ретривера! – ответил старший кинолог и, зазвав Лесси в вольер добермана, запер обеих собак на ключ.
Из правительственных автомобилей один за другим выходили люди в строгих костюмах. На их лицах читалась суровость и сосредоточенность, будто они прибыли сюда не просто разбираться в деле, а вершить судьбу. Первым из джипа вышел высокий мужчина средних лет с тяжёлым взглядом и аккуратной бородкой. Его сопровождающий, сухощавый пожилой человек в очках, тут же подал папку с документами. Остальные государственные служащие держались чуть позади, словно ожидая приказов. В это же время из обычных полицейских машин, выволокли трёх преступников, тех самых, которым не удалось вчера сбежать. Побитые и поникшие, в наручниках, со встрёпанными волосами и в подранных куртках, они едва успевали шагать в такт полицейским, небрежно ведших их под руки.
– Генеральная прокуратура, – коротко представился бородатый мужчина, показывая удостоверение старшему кинологу, отважно пошедшему навстречу нежданным посетителям центра.
– Добро пожаловать... Чем я… или… мы можем быть вам полезны? – растерявшись и чуть напугано, спросил кинолог.
– Сейчас мы сами определим, чем вы можете быть полезны, – отрезал прокурор, окидывая взглядом территорию центра. – Руководство здесь?
– Директор отсутствует, но здесь министр и весь персонал. Акционеров, правда, нет, да и майор – начальник бренда, в больнице, – продолжил старший кинолог, но прокурор прервал его жестом.
«Вызвать на место начальника!», – дал он приказ одному из своих подчинённых.
– Нам нужен дежурный, сотрудники службы безопасности, и те, кто был на смене в момент вчерашней перестрелки. Всех собрать в течение десяти минут. Мы начнём с осмотра территории.
– Простите, но у нас нет ни охраны, ни службы безопасности, – присоединилась я к беседе, подойдя поближе.
– Вы кто? – спросил меня мужчина в очках.
– Жена потерпевшего, майора. Я – руководитель по развитию бренда в частном секторе мужа.
– Так это Вы фургон остановили?
– Я…, – растеряно сказали мои губы. – Я в армии служила и…
– Откуда кровоподтёк на горле? – перебил меня прокурор.
– Что, простите? – застеснявшись, прикрыла я рукой синяк.
– Не хотите привлекать к нему внимание, застегните воротник рубашки!
Я ошеломлённо опустила глаза и сделала, как он велел.
– В первую очередь устроим следственный эксперимент! – махнул прокурор полицейским в знак начинания. – А Вы позовите на тренировочную площадку тех, кто непосредственно присутствовал на ней во время перестрелки.
– Старший кинолог уже рядом с нами, ещё были министр и технарь.
– Пригласите на поле техника, с министром разберёмся позже.
Когда я ходила за молодым электротехником, то ощущала, как по спине бегал нервный холодок. Люди такого уровня, приехавшие на расследование происшествия – это само по себе наводило страх, и, хотя я не была под подозрением, но после разговора с этими господами, именно такое чувство и появилось внутри. Стальной холодный металл серебристого цвета – именно так можно было охарактеризовать этих представителей власти, и я всё крепче стягивала полы пальто, чувствуя колкий мороз, исходивший от них.