Лесси пока оставалась в центре кинологии в одном вольере с доберманом, куда её запер старший кинолог, когда приехала комиссия. Я решила, что это неплохо, ведь первым делом мне было необходимо найти пристанище, а уж потом привести и её в наш новый дом. Кроме того, я не решалась забрать свою любимицу из центра, пока прокуратура вела расследование по делу о ретривере и моём муже. Я ведь рисковала, подбрасывая ключ, пусть даже не своими руками, и мне было страшно подумать, что Лесси осталась бы одна в случае моего ареста. Эксперт–кинолог, нанятый майором, был вовсе не против присмотреть ещё и за ней, правда, взамен на денежное вознаграждение, которое я ему пообещала, позвонив в центр по телефону. За свою питомицу я могла не беспокоиться.
Внезапный скрип входной двери заставил меня вздрогнуть. Отвёртка, наконец, вернулась, и её глаза горели азартом, который я давно не наблюдала.
– Ну? – выкрикнула я, прибывая в нервозном состоянии. – Всё получилось?
– Тише ты, – усмехнулась она, снимая с себя пуховик. – Всё прошло как по маслу.
– А подробнее?
– Кладовщик подбросил ключ в личные вещи чиновника, которые временно изъяли и поместили в камеру хранения при административном отделении прокуратуры. Ну, ты и сама знаешь, как это бывает, – намекнула она на моё тюремное прошлое.
– С чего бы кладовщику генеральной прокуратуры идти на преступление, подбрасывая улику самому министру МВД? – сильно удивилась я её рассказу и почти не поверила в него.
– Пришлось с ним переспать и пообещать ещё одно интимное свидание, если он сделает всё верно: ключ должен быть подброшен, а при учёте личных вещей начальником отдела – обнаружен и передан самому прокурору.
– Ну, ты, конечно, и шлюшка, Отвёртка!
– Я тебе уже сказала «на себя посмотри»! – резко ответила она, надменным властным тоном. – Я это сделала от безысходности, чтобы мне было, где жить, ведь ты шантажировала меня! Поэтому не смей упрекать меня в методах, которые я использовала для выживания!
– Ладно, прости, – почувствовала я себя бессердечной стервой, не имевшей право критиковать человека без крыши над головой, ведь и сама не раз оказывалась в схожей ситуации. – Ты уверена, что он исполнит всё, как было велено?
– Я уверена в своей женской силе и в том, что у него никогда ещё не было подобного секса, и повторить его он будет вовсе не прочь!
– Спасибо, – искренне сказала я.
– Искра, ты поступаешь со мной стервозно и бесчеловечно уже не в первый раз, и однажды ты заплатишь за это! Я думаю, произойдёт это очень скоро! Поэтому засунь своё спасибо, куда подальше и дай мне пройти в душевую, – так же искренне ответила она, и небрежно швырнув свою сумку на диван, отправилась в ванную комнату.
Неприятный осадок от слов Отвёртки добавился к тому, что у меня и так «кошки на душе скреблись». Я не считала себя сильно виноватой перед ней, ведь так и не смогла простить предательства в виде измены с майором. Тем не менее, некогда крепкой дружбы было жаль. Я словно взглянула на нас обеих со стороны – и стало жутко. В кого мы превратились: враги, желавшие друг другу мести. Механически я посмотрела на брошенную ею сумку и неожиданно для себя заметила деталь, которая меня повергла в шок. Из–под матерчатой ручки торчали красные камни, очень похожие на те, что были вставлены в колье, подаренном мне министром. Нахмурившись, я подошла поближе к сумке и приоткрыла её. Я не ошиблась! Из неё, небрежно швырнутой на диван, мне в руку выпало то самое злополучное колье. «Как так?», – безумно удивилась и насторожилась я.
В этот момент Отвёртка вышла из ванной комнаты и, нагло пройдя в нашу спальню, стала сушить волосы моим феном, найденным ею в шкафу. Я выдернула шнур из розетки и звук электроприбора стих.
– Откуда у тебя в сумке моё колье? – прямо задала я ей вопрос.
– Ты что, по моим вещам шаришь?
– Пока что это ты присвоила мою вещь! И мне очень любопытно, как тебе это удалось.
– Будь это украшение дорого тебе, ты бы его с собой забрала! Так что не жадничай!