– Хоть одна хорошая новость, что мою бывшую сослуживицу потрясут в полицейском участке за то, что проникла в квартиру министра и стащила подаренное мне колье.
Какое–то время генеральный прокурор помолчал, глядя на меня своим ледяным пронзительным взглядом, от которого у меня мурашки побежали по коже, и я растёрла плечи руками, глядя совсем в другом направлении.
– Я понимаю, что он Вас душил, но неужели Вы затеяли всё это, чтобы отомстить? Чтобы вызволить меня из кабинета, и чтобы я начал расследование, и наказал его? Ну, или чтобы центр спасти?
Меня изумило, как этот прозорливый мужчина догадался о цели похищения ретривера и я взглянула на него удивлёнными глазами.
– С чего Вы это взяли? – сглотнув слюну, спросила я.
– Вы только что спросили, снимут ли его с должности, а это говорит о том, что Вы жаждите такого итога. Кроме того, Вы постоянно пытаетесь свалить на него вину, при каждом удобном случае напоминая мне о том, что его мотивом могла быть неприязнь к майору. Вы сделали это из женской обиды?
– Я ничего не делала, а душил он меня уже после происшествия, когда я сказала ему, что ухожу.
– Тогда, возможно, Вашей целью было спасение кинологического центра?
– А куда делась Ваша версия о моём разводе с майором и о том, как я хочу сорвать с него куш, которого он меня лишил по брачному контракту?
– Думаю, я ошибался и дело всё–таки в министре. Наверняка, насилие он применял не в первый раз и Ваш мотив чрезвычайно прост: месть. Предположу, что муж говорил Вам о том, что центр кинологии страдает от недостачи финансов со стороны министерства. Вот Вы и решили «убить одним выстрелом двух зайцев»: отомстить за физические надругательства над Вами и избавить центр от мошенника, занижающего бюджет. Ведь над министром имеет власть лишь генеральная прокуратура, и только я имею полномочия снять его с должности или лишить его права контролировать центр. Для этого Вы выкрали служебного ретривера у своего же бренда на территории государственного центра кинологии, которым заправляет министр МВД. На такое я бы не смог не отреагировать! Только Вы не рассчитали, что попадётесь с поличным и тоже будете наказаны по всей строгости закона.
– Я повторяю Вам в который раз, что непричастна к преступлениям, совершённым той ночью! Это не я организовала тех бандитов, и не я усыпила собаку, и не я своровала ключ у майора и оставила вольер открытым.
– Тогда как ключ у Вас оказался? – поднял голос генеральный прокурор, и мне стало жутко.
– Я не знаю! – ответила я истеричным тоном, сорвавшимся голосом.
– Пока Вы не знаете, Вы будете сидеть в КПЗ, и, возможно, это займёт дольше 48 часов и будет иметь продолжение в тюрьме! И не шумите, чтобы Вам не вкололи успокоительное!
Прокурор закрыл за собой дверь и запер меня на ключ.
Я не сомкнула глаз всю ночь. Панические атаки от мысли о том, что меня снова отправят в колонию, не позволяли уснуть. Я вертелась на койке, словно волчок, пытаясь вычислить позу, в которой моё беспокойство не так сильно выкручивало бы руки и ноги. Страх – колючий, потный страх, выступавший по всему телу, измучил меня за те ночные часы, и я была рада наступлению утра.
Мне принесли тюремный завтрак: овсянку и стакан молока. Из–за переживаний аппетита у меня совсем не было, а после бессонной ночи ещё и кружилась голова. Мне было по–настоящему плохо.
Вскоре дверь камеры открылась и меня встретил конвой из трёх мужчин, тех самых, что приходили домой к майору. Мы дошли до чёрного Вольво, в котором один сел за руль, а двое других по бокам от меня на заднем сидении. Впереди ехал джип генерального прокурора, которого сопровождал пожилой мужчина в очках, а перед ними тёмный Вольво с техником, которого забрали с центра кинологии ранним утром.
Приехав в больницу, мы все поднялись в отделение, где лежал мой супруг, однако мужчина в очках приказал мне остаться снаружи, пока прокурор не пригласил бы нас в палату. Технику было дозволено зайти. Дверь в больничную комнату супруга была приоткрыта, и я слышала и видела всё, что происходило внутри. Мужчина в очках так же остался со мной в коридоре.
– Как Вы себя чувствуете, майор? – бодрым голосом спросил генеральный прокурор.
– Такой важный посетитель – для меня огромная честь! Я сразу же почувствовал приток энергии и сил! – подхалимствовал муж, а это он делал всегда, как только перед ним появлялась персона выше по статусу и чину.