– Рад слышать! Поведайте нам, пожалуйста, всё то, что помните о той злополучной ночи, когда в Вас стреляли!
– Корпоративный праздник был в самом разгаре, когда к нам поднялись два бугая, искавшие техника–электрика, который стоит за Вашей спиной. Они требовали денег за какие–то ставки, которые он проиграл. Его самого в приёмной не было, ведь я послал его за фейерверком, что стоял в коробке у меня под столом. Бандитов с праздника прогнал министр, пригрозив им полицией. Технаря долго не было, и я пошёл искать его, боясь, что ему уже наваляли «по первое число». Вовремя подоспел, потому что рэкетиры как раз собирались это сделать, отыскав парня в моём кабинете. Я дал им денег, а с ним спустился на кухню на серьёзный разговор, требуя больше никогда не делать ставок и отработать ту сумму, что я внёс за него бандитам. Мы вроде бы друг друга поняли, и я отправил его наверх за фейерверком, а сам пошёл перекурить во внутренний двор центра. Выходя из здания, я увидел трёх ублюдков, на плече одного из которых безжизненно висел мой любимый ретривер. Я бросился за ворами и получил пулю в грудь от одного из них. Дальше я ничего не помню. Очнулся уже в госпитале после операции на лёгкое.
– Признателен за Ваш рассказ, майор. А кто у вас в центре кинологии умеет пользоваться компьютером?
Я заметила, как занервничал молодой технарь, закашляв и прислонив пальцы ко рту. Это заметил и прокурор.
– Наш техник–электрик, да и я немного умею. Он меня научил, – спокойно ответил супруг. – Больше, думаю, никто.
– А Ваша жена? Она умеет работать с компьютером?
– Моя жена? – удивился майор, – Конечно, нет.
– Почему «конечно»?
– Да потому что компьютер у нас один на весь центр, и он установлен в кабинете техника. Ей это не интересно и не нужно для работы, а вот мне, да, поэтому я и беру уроки у нашего технаря.
– Скажите, – заходил прокурор по палате медленным шагом, – а у кого есть ключ от вольера ретривера?
– У старшего кинолога и у меня.
– Когда Вы видели свой ключ в последний раз?
– Он у меня запасной и я редко им пользуюсь. Если мне нужно пообщаться с любимым псом, то я прошу отпереть вольер старшего кинолога. По этой причине мне сложно вспомнить, когда это было.
– Вы знаете, что ключ пропал?
– Его мог взять министр МВД. Моя секретарша поведала мне, что он рылся в моём кабинете за несколько дней до корпоратива.
– Не мог! Мы нашли Ваш ключ, но отпечатков чиновника на нём нет! Зато есть пальчики нашей главной подозреваемой! – генеральный прокурор качнул головой в нашу сторону в знак того, что можно было заходить.
Мужчина в очках завёл меня в больничную палату мужа. Я вошла с понурой головой, исподлобья глядя на супруга щенячьими глазами, молящими о помощи.
– Что это? – ошеломлённым голосом произнёс супруг.
– В ходе расследования мы выяснили, что для похищения ретривера у Вас украли ключ, ввели ищейке транквилизатор и оставили вольер открытым для преступников, которых заказали по интернету, – пояснил прокурор майору, – Ваша жена разбирается в инъекциях; умеет вводить их собакам; наверняка, имела доступ к Вашему кабинету; работала в центре кинологии в день корпоративного торжества, и главное – в машине, что она водила, был найден ключ от вольера ретривера. Вспомните, пожалуйста, когда она могла стащить его из Вашего кабинета.
– При чём тут моя жена? – возмущённым до предела тоном спросил супруг. – Вы что, с ума сошли?
– Я понимаю, что у Вас шок и очень трудно осознать, что близкий человек мог так поступить, но главная улика – ключ – указывает на неё, а также она обладает необходимыми навыками и имела возможность исполнить задуманное. Мотив – месть министру за то, что плохо обращался с ней, и заниженный бюджет, по причине которого пострадал центр кинологии. С ней заодно был ваш техник, который и заказал по интернету бандитов.
– Отпустите мою супругу, сейчас же! – муж с трудом подтянулся повыше и полу–сел на кровати.
– Майор, при всём уважении к раненному Вам, не забывайтесь! Вы не приказываете мне! А что касается Вашей жены, то справедливость должна восторжествовать. Я понимаю, что Вам нелегко, но из–за её преступной выходки, Вы чуть не погибли. Ей светит до 10 лет лишения свободы, и пусть этот случай будет показательным для других о том, как поступать нельзя.