– И кто, интересно, стоит за этим враньём? – бросила я прочитанную газету на стол перед чиновником, навесив его в министерстве.
– А что не так?
– Они всё переврали! Твой адвокат не сделал почти ничего, чтоб выиграть суд! Если бы не майор, то я бы проиграла! А мой муж – далеко не слабак! Он не развёлся со мной до суда по той причине, что я просила его защиты от неприятелей, которые могли испортить дело. И он поступил по–мужски, открыв всю правду перед правосудием. Никто не давил на него и не заставлял этого делать! – не умея совладать с возмущением и почти уверенная в том, что министр причастен к искажённым репортажам, высказалась я.
– Журналистам виднее, любимая. Похоже, что твой ненаглядный супруг выглядит в глазах общественности именно таким.
– Он выглядит таким, каким его описали, и описали ложно! К тому же странно, что из целого зала участвовавших в пресс–конференции, ни один репортёр не потрудился осветить истину.
– Истина – понятие относительное. Она у каждого своя. Вот твой судебный журналист обрисовал иное видение суда в своём юридическом журнале, и в нём майор – настоящий герой. Довольствуйся этим, раз тебе так важно, как выглядит твой муж в глазах людей.
– Статью моего журналиста уже успели упрекнуть в необъективном подходе к вопросу, и это по той лишь причине, что он является акционером центра кинологии.
– Так это правда! Он же подкупленный вами с майором, а остальная пресса – государственная.
– А во главе над ними – министр культуры – твой добрый знакомый!
– Ты хочешь сказать, что это я подтасовал репортажи? – нахмурив брови, полу–обиженно спросил меня чиновник.
– А, знаешь, хочу! Я думаю, что это ты сговорился со своим не менее властным товарищем и очернил майора. Вы же соперничаете с моим мужем! Ты можешь отрицать это сколько угодно, но это видно всем, министр! Вы даже на пресс–конференции вести себя прилично не смогли, как два петуха, готовых затоптать друг друга.
– Принцесса, ты оскорбляешь меня, и ради кого – мужчины, который тебя бил, не уважал, и чья мамаша упекла тебя в тюрьму.
– Дело не только в муже, министр, ты не подумал обо мне. Я начинаю работать в его бренде, и беспокоюсь за нашу клиентуру, которая теперь, возможно, поуменьшится. Образ супруга в глазах народа важен мне так же, как и ему самому.
– Я уже говорил, что против того, чтобы вы сотрудничали. Он будет использовать тебя, и отдавать команды, словно одной из своих породистых собак! – с остервенением сказал чиновник.
– Тебя это не должно волновать, раз я сама согласна с ним работать! Ты должен быть на моей стороне!
– Милая, – встал он из–за стола и, подойдя поближе, положил мне руки на плечи. – Я всегда на твоей стороне, но я категорически против, чтобы ты трудилась на того, кто даже семью не смог сохранить, не то что целый бренд. Когда он развалит свой бизнес, ты пострадаешь вместе с ним. Тебя уже не воспримут серьёзно, и в этом не будет виноват никто, кроме тебя самой.
– Я считаю мужа прекрасным руководителем и доверяю ему в ведение дел, – задели меня слова министра.
– Зачем ты говоришь это мне? – хрипло–злобной интонацией спросил он, и я поняла, что перегнула палку, придавшись эмоциям.
– Я просто хочу карьерного роста, и не желаю ждать годы, пока всё будет по закону и порядку.
– Ты знаешь, что я такое порицаю. Всему своё время и всё должно быть честно!
– А я и не хитрю! Муж пригласил меня, имея права нанимать того, кого захочет в частный бренд.