– Спасибо Вам! – чуть поклонился технарь. – А Вы, правда, смогли бы показать, как заказывают преступников по интернету? Ну, если бы прокурор потребовал этого.
– Я же рядом с тобой находился, когда ты исполнял мой приказ. Я бы просто повторил всё так, как делал ты.
– Вы запомнили?
– Я майор МВД, который в прошлом руководил группой по борьбе с наркотиками. У меня прекрасная память на лица, на числа, на порядок действий. Я до сих пор служу в резерве, а центр кинологии – это моя актуальная служба, поэтому навыки свои я не растерял! Я продолжаю тренировать их, ведь офицер министерства внутренних дел должен быть внимателен к деталям и уметь запоминать их на всякий случай!
– Простите, я не хотел Вас задеть! – повинно наклонил голову техник, а мой супруг рассмеялся и, положив руку парню на плечо, сказал успокоиться.
– Мне от тебя ещё одна услуга нужна! – промолвил мой муж.
– Ещё одна? – испуганно спросил технарь.
– Дай объявление в этом своём интернете, что центру кинологии требуется сторож.
– Сделаю! – собрался техник обратно в здание на исполнение приказа своего начальства.
– И ещё одно! – задержал его майор. – Спасибо, что молчал о нашем сговоре, когда тебя допрашивали и молодец, что камеры включил до нового года! Ты этим мою жену спас! Считай, что свой долг, – деньги, что я отдал рэкетирам, – ты оплатил, и мы в расчёте.
Техник кивнул в знак благодарности и покинул нас, а через несколько дней муж нанял мужчину средних лет, найденного по интернет-объявлению, на должность сторожа центра кинологии.
– А технаря не наказали за то, что он делал ставки на незаконных соревнованиях собак? Он не попал под суд? – спросил я начальницу–майора.
– На тот момент наше законодательство не предусматривало отдельную статью за ставки на нелегальных играх, и, думаю, что ничего не изменилось и по сей день.
– А что с Отвёрткой и министром? Каким было решение суда по разбирательствам над ними?
– Не забегай вперёд, и слушай дальше, дорогой.
Как и обещал пожилой мужчина в очках, дело против моего супруга заводить не стали, а в отчётах по вопросу похищения ретривера указали, что организатор обнаружен не был. Исполнителей, тех самых не местных бандитов, посадили в тюрьму сроком на семь лет, а главаря на восемь с половиной. На этом дело было закрыто.
Что касается министра, то ему выписали штраф на сумму, равную шестимесячной зарплате за умышленное занижение бюджета. Ему также полагалось четыре года принудительных работ в администрационном секторе строительной фирмы, после которых, он бы уже не смог вернуться на прежнюю должность, однако кто–то и, возможно, сам генеральный прокурор, пожалел его и отправил в командировку в соседнюю страну на тот же срок.
Однажды, через год после роковых событий, проходя у центральной гимназии, я встретила на перекрестке его повзрослевшую дочь.
– Как твои дела? – осторожно спросила я девочку, предполагая, что она, возможно, всё ещё злится на меня за связь с её отцом или винит меня в том, что его сослали в другое государство.
– Я к маме переехала, но как только мне исполнится восемнадцать, надеюсь, съехать и жить отдельно ото всех.
– Пусть все твои мечты исполнятся! А с папой общаешься?
– Иногда. За ним там пристально наблюдают. Он разрешение спрашивает даже, чтобы позвонить, а на ногу браслет специальный одели, и видят, куда он передвигается.
– Так он под домашним арестом?
– Отец в рабочей командировке. По документам это называется так, а дальше сами думайте!
– Понятно, что за командировка такая.
– Мне пора! Рада была повидаться! – бросила мне напоследок грустная девочка и скрылась за углом здания гимназии.
Я, конечно же, поняла, что министра вывезли в другую страну для наказания в виде домашнего ареста, о котором никто не должен был узнать, а по истечении срока в четыре года собирались вернуть обратно на родину и восстановить в должности госслужащего. Мне было очень любопытно, чем он заслужил такое снисхождение, что генпрокурор так любезно покрыл его грехи, стараясь сохранить за ним пост министра, но и не игнорируя наказания за содеянное. К сожалению, этого я так и не узнала, лейтенант.