– Ты что, с ума сошёл?
– Через вестибюль тебе не выйти, там охрана сидит! Прыгай, давай, в мои объятья!
– Зачем это надо, милый?
– К небу тебя хочу отвезти! Скорей, пока нас не услышал кто–нибудь из корпуса! – с азартом ответил муж.
– У тебя грудь может разболеться! Ты же ещё не до конца оправился после операции! Да и страшно мне прыгать!
– Всё будет хорошо! Доверься мне! Я поймаю тебя и ты не пожалеешь об этой прогулке! – широко раскинув руки, заулыбался он.
Супруг редко устраивал мне сюрпризы, тем более такие – полуночные, озорные, непредсказуемые. Нужно было рискнуть. Забравшись на перила балкона, я села на них, а затем прыгнула вниз. Высота была небольшая, просто мне было немного боязно, но ужасно любопытно!
Муж поймал меня за талию, но под весом моего тела, утяжелённого силой прыжка с высоты, он пошатнулся назад, и мы вместе рухнули в пушистый сугроб. Сначала мы захихикали, а потом разразились хохотом. Супруг поспешно прикрыл мне рот рукой, чтобы мой звонкий смех не разнесся по всему военному городку, сам же, едва сдерживаясь, продолжал посмеиваться.
На небе стояла луна и её свет, отражённый от снега, делал ту ночь ясной и романтичной. Мой подполковник помог мне выбраться из сугроба, и я оглянулась вокруг. За зданием казармы раскинулась огромная заснеженная опушка, переходящая в склон, ведущий куда–то к горизонту. По обеим сторонам тёмными силуэтами стояли ели и сосны. Простор был бескрайним – ни дорог, ни огней, только снег, ночь, луна и ощущение полной свободы.
«Постой тут минутку!» – сказал мне муж и скрылся за деревьями. Через минуту из леса раздалось слабое тарахтение мотора, и он выкатил из–за елей снегоход – старый, с облупленной краской и надтреснутым зеркалом, но всё ещё крепкий. Фары вспыхнули, и ещё больше осветили опушку.
«Садись», – сказал он, хлопнув ладонью по сиденью.
Я устроилась позади, обняв его за талию, и мы тронулись с места, скользя по извилистым тропам, что петляли между деревьями. Мы также выезжали на открытые поля, где ветер поднимал лёгкую позёмку. В этом просторе было что–то завораживающее, непередаваемое словами, то, что можно почувствовать сердцем.
На вершине холма супруг остановился и заглушил мотор.
«Смотри наверх», – сказал он, помогая мне слезть со снегохода.
Я подняла взгляд, но ничего не увидела, однако через пару минут я замерла. Небо над нами расцвело северным сиянием. Волны зелёного и синего света струились, переливались, сливались и распадались, как живое дыхание ночи.
– Красиво, да? – тихо спросил меня муж, крепко сжимая в любящих объятьях.
– Очень! – ответила я, зачарованная увиденным.
Наглядевшись на это чудо природы, мы двинулись дальше, и вскоре среди деревьев показался силуэт одинокого домика. Он стоял в глубине леса, небольшой, но крепкий, с крышей, покрытой снегом.
Я зашла внутрь за мужем, и меня встретил запах дерева и сухого холода. В комнате стояли простой деревянный стол, два стула и широкий топчан, устланный шкурами. У подножия топчана располагался камин, а его труба была чуть закопчена временем. Рядом с камином в поленнице лежали наколотые дрова.
«Я подготовил всё заранее! Сейчас согреешься!», – приятно удивил меня супруг.
Он молча взял несколько дров, и, уложив их в камин, чиркнул спичкой. Огонь вспыхнул и начал жадно пожирать сухую древесину, а свет от его пламени заиграл на стенах тёплыми отблесками.
Я села на шкуры, грея замёрзшие пальцы у языков огня. Супруг присел рядом, коснувшись моего плеча, и я почувствовала, как холод в теле начинает отступать.
«Теплее?», – спросил он меня ласковым тоном.
Я кивнула и, чуть неосознанно, накрыла его ладонь своей рукой. Вскоре в домике стало очень тепло, и мы смогли снять верхнюю одежду.
Улегшись на шкуры, муж обнял меня, притягивая всё ближе к своему возбуждённому, горячему телу. Тепло от камина всё сильней растекалось по дому, но настоящий жар был в прикосновениях супруга, его дыхании у моей шеи, и в том, как он проводил пальцами по моим волосам, спине и бёдрам. Я раздевала его не спеша и наслаждаясь каждой секундой нашей близости. Обнажённый, он встал надо мной на колени и стянул с меня всё, что мешало ему проникнуть в самый очаг моей жгучей страсти, а после взял меня на тех шкурах. Я стонала под мужем от наслаждения и нежности, которые испытывала всем телом и душой. Это была прекрасная северная ночь у камина, рядом с любимым, тепло которого грело меня уже многие годы.