– Сбежал, как крыса с корабля! Я ведь поручила ему ещё давным–давно заботиться о ней, и за это он получал сверх оплаты!
– Не думаю, что он был в силах что–то сделать!
Да, лейтенант, счастье, что дарили мне небеса, всегда омрачалось горем или проблемой, которую подкидывал дьявол. Вчера я наслаждалась близостью с мужем, сегодня – оплакивала Лесси. Я понимала, что министр воспользовался тем, что мы с супругом отсутствовали в столице, и она была беззащитна, ведь кроме меня никто не стал бы противиться ему. Коварный и бессердечный, он отомстил собаке за укус, а заодно и мне «сунул» за то, что ушла. Понимая, что я могу инициировать вскрытие, он постарался как можно скорее кремировать тело моей питомицы, скрывая в пепле все следы жестокого преступления. Осознав всё это, я испытала гнев, настолько сильный, что темнота души, которая, как мне казалось, испарилась после расправы с неприятелями, вновь поднялась внутри меня зловещим дымом. Я бросилась в свой кабинет, где в сейфе хранился пистолет, который я купила себе, получив разрешение на ношение оружия по окончании академии. Это был Глок–17, полуавтоматический, калибра 9×19 мм, надёжный, лёгкий и точный, с вместимостью на семнадцать патронов.
«Куда Вы?», – спросил меня старший кинолог, когда промчавшись мимо него, я хлопнула дверью кинологического центра и быстрым шагом пошла к автомобилю. Моё дыхание было порывистым, глаза, почти не моргая, смотрели вперёд, а ноздри раздувались от гнева.
Я приехала к дому министра и ударила ладонью в его дверь, а затем ещё раз, и ещё. Вскоре я уже била по ней кулаком до тех пор, пока он не отворил мне её.
Не говоря ни слова и не дожидаясь приветственной речи, я направила дуло пистолета ему в лоб. Моя рука тряслась от нервозности и злости, а разум, казалось, и вовсе отказался мыслить адекватно.
– Не думал, что наша встреча после четырех лет разлуки будет выглядеть именно так! – саркастически ухмыльнулся он, совсем не испугавшись находиться под моим прицелом. – Что ж, заходи в дом!
– Я не в гости пришла! – сквозь стиснутые зубы проскрипела я со всей яростью, что накопилась в сердце.
– Я это заметил, но зачем тебе свидетели на улице? Зайди внутрь и сверши правосудие вне посторонних глаз.
Он развернулся ко мне спиной и прошел вглубь дома, тем самым демонстрируя, что совсем не боится моего гневного настроя.
Я отправилась за чиновником, держа на мушке его затылок.
Он прошел на кухню и с равнодушием на спокойном лице стал заваривать кофе.
– Ты, наверное, не завтракала еще. Я тоже. Давай для начала выпьем этот ароматный горячий напиток с вкусными бутербродами, а после ты расскажешь мне, что так расстроило тебя.
– Я не расстроена, я в бешенстве и в скорби, – всё ещё дрожавшей рукой направляла я пистолет на министра.
– Не припомню, чтобы я так сильно огорчал тебя по возвращению с командировки.
– Ты убил мою любимую собаку.
– Зачем мне это? Я просто навестил ищеек в кинологическом центре.
– Ты больше не курируешь учреждение, и власть над нами потерял, как и акции, – глупо блефовала я.
– Ты ошибаешься, Принцесса, ценные бумаги никогда не принадлежали мне лично. Они были собственностью министерства, но генеральный прокурор решил уменьшить влияние государства на центр и усилить частное правление майора, прости, подполковника. Однако я по–прежнему являюсь главой министерства внутренних дел и ваше учреждение, как и раньше, под моим надзором. Я обеспечиваю вас бюджетом, и я прописываю условия регламента, которому вы подчиняетесь. По этой причине я имею право контролировать рабочие процессы в центре и посещать собак и персонал, когда мне вздумается.
– Ты как клещ – от тебя не избавишься!
– Помнится, в последнюю нашу встречу мы пришли к перемирию. Что же снова пошло не так?
– Я же сказала, ты умертвил мою собаку, и я никогда не прощу тебя за это.
– Твое «никогда» недвусмысленно говорит о том, что стрелять ты не собираешься, ведь оно указывает на продолжение моей жизни. Так что опусти оружие, рука устанет.