– Не забывай, что разрешение на этот частный сектор внутри государственного ему выдал я. Ты обвиняешь меня в соперничестве с ним, но я всегда поступаю по справедливости. Я посчитал, что породистые псы майора неплохо скажутся на репутации учреждения, а это пойдёт на пользу тебе, – его будущей руководительнице.
– То есть ты позволил майору вести свой бренд ради меня? Так, где здесь справедливость? Это – фаворитизм, которого ты так боишься!
– Я имею полномочия отозвать разрешение, если ты продолжишь ставить мою порядочность под сомнение и оскорблять меня, превознося майора, – жёстким тоном заявил мне чиновник.
– Сделаешь это и потеряешь меня!
– Из–за супруга? – начал он заметно раздражаться.
– При чём тут мой муж? Я только что объяснила тебе, что желаю работать по развитию бренда. Отзовёшь разрешение – разобьёшь мне мечту! Я не прощу тебя за это! – поспешно собралась я, и, не глядя на него, пошла к двери.
– Мне незачем лишать майора бренда! Он сам себя лишит всего с такой способностью вести дела! И пусть развод с тобой наконец–то оформит! – злобно крикнул чиновник мне вслед, но я уже хлопнула дверью.
Раздражённая этой беседой, я вся тряслась от недовольства на него: «Врет мне в глаза про квартиру и картины, которые уже откровенно доставляет в дом, не отсылая меня никуда, а сам справедливостью прикрывается, как внутренней силой! Честным себя возомнил! Власть – вот его сила!». Я завела мотор автомобиля и отправилась в центр кинологии.
Было время обеда и первым делом я решила подкрепиться в нашей столовой. За столом, как и обычно в полдень, сидел майор и ел какую–то похлебку из пиалы. Насупленный и печальный, он поднял на меня глаза и просто кивнул в знак приветствия.
– Смотрю, ты сегодня без настроения? – разогрела я пюре с мясными фрикадельками на нас двоих и поставила тарелку перед ним.
– Ты читала газеты? – отодвинул он суп и приступил к моей еде.
– Читала, и возмущена. Они переврали всё сказанное в зале конференции.
– Я столько денег и души вложил в свою линию, а твой любовничек из кожи лезет вон, чтоб погубить её, лишив меня клиентов.
– С чего ты взял, что это он? – нейтральным голосом спросила я, усевшись рядом с ним.
Муж посмотрел на меня с неприкрытым сарказмом, и в этом взгляде я прочла, что он узнал о дружбе чиновника с министром культуры от своего адвоката. Ничего не ответив, я принялась есть.
– Два крупных заказчика уже отказались от наших услуг, и это только начало, – печально добавил майор и тяжело вздохнул.
– Не понимаю, почему их так волнует твоё прошлое?! Они ведь не тебя, а собак арендуют!
– В нашем деле репутация значит многое, а человек со связями и положением, таким как у министра, легко может разрушить её. Я тебе не раз об этом говорил, – отчаянно склонил он голову, и я вдруг поняла, что мы с ним – маленькие мышки в лапах опасного зверя.
Я положила руки на плечо супруга и, склонив на них голову, смотрела, как он грустно ест:
– Теперь я руководитель по развитию бренда, не так ли?
– Ты можешь приступать к своей должности хоть завтра, и добермана приводи. Только теперь я не уверен, что моя линия переживёт подпорченное имя своего владельца.
– Я уверена в том, что мы справимся! – с вдохновением в голосе, подбодрила я мужа.
– Мы? Странно, что ты на моей стороне, а не министра!
– Однажды ты сказал мне, что преданность – главное в браке. Свою – ты доказал, позволь и мне доказать свою.
– Солнце мое, – рассмеялся майор, – «преданность» из твоих уст звучит иронично. Я, конечно, приврал перед прессой, что разлучила нас моя мать, но ты то помнишь причину развода!
– Я уже говорила, что чиновник притянул меня к себе насильно, а частный сыщик полковника заснял этот момент на фотокамеру. Не изменяла я тебе!
– Удачно он вас сфотографировал! Как подгадал! – колко заметил майор.
Но я задумалась об этом всерьёз, впервые за всё это время. Я вспомнила ту встречу под дождём, когда министр встретил меня из такси и неожиданно поцеловал. Он сделал это прямо на улице и рассмеялся, когда я сказала ему, что в машине неподалёку за нами кто–то следил. В мою душу закралось страшное подозрение, которое я не успела сформулировать в уме, отвлёкшись на голос супруга.