– Вы знакомы? – настороженно спросил итальянец.
– Да, это моя армейская подружка, – ухмыльнулся бывший сослуживец.
На меня уставились несколько пар любопытных глаз, а я сжала губы, пытаясь скрыть тревогу, и наигранно спокойным голосом дала ответ:
– Это было давно. Зато я прекрасно осведомлена о том, что он ещё тот подлец и негодяй!
– Как же недобро ты отзываешься о человеке, с которым столько всего пережила! – ядовито усмехнулся Бугай. – Или, может, мне рассказать, как мы с тобой пять лет назад мутки проворачивали? Про Пехотинца, Отвёртку и наш... так сказать, роман?
К моему горлу подступила ярость:
– Заткнись уже, идиот!
– А чего, может, народ порадуется таким историям?
Я резко развернулась и, чувствуя, как меня охватывает паника, выбежала в коридор, надеясь, что муж поможет мне справиться с бывшим сослуживцем. Первое, что я услышала, – его властный, раздражённый голос. Он стоял поодаль, нависая над своей бывшей женой и внушая ей, что предстоящий брак будет оплошностью. Я остановилась, желая подслушать их разговор.
– Ты хоть понимаешь, с кем связываешься?! Бугай – не тот, за кого себя выдаёт! Он с моей супругой когда–то встречался, и я знаю, какой криминальный шлейф тянется за ним. Ты совершаешь непоправимую ошибку, выходя за него!
Бывшая жена лишь усмехнулась, скрестив руки на плоской груди:
– Я в курсе его романа с твоей супружницей. Любимый сам мне всё рассказал. И знаешь что? Все совершают ошибки в молодости. К тому же, если уж говорить о криминале, то с твоей женой, бывшей заключённой, неудивительно, что он когда–то оступился.
Меня словно опалило от её слов, а лицо подполковника налилось багровой краской.
– Ты осторожнее о моей супруге выражайся! – его голос стал низким и устрашающим.
– Не угрожай мне! Я тебя не боюсь, хоть и знаю, на что ты способен! Я не твоя малолетняя безродная жена, которую ты временами побиваешь. Никогда не забуду похорон твоей матери, когда ты собирался её вздрючить прямо при гостях! Нет, мой дорогой, я зрелая женщина со статусом и деньгами! Отпор дать всегда смогу, ещё и отцу нажалуюсь, а он, куда надо сообщит, и мало тебе не покажется!
Мой муж сделал шаг ближе к бывшей жене, и она инстинктивно отпрянула, но тут же вздёрнула подбородок, демонстрируя свою показную смелость.
– Моя супруга давно уже получила статус через меня, и носит она мою фамилию, а значит, далеко не без рода! Но мы не её обсуждаем, а твои отношения с Бугаем! – процедил супруг сквозь стиснутые зубы.
– Мы любим друг друга, и это главное!
– Опомнись! Какая любовь? – муж усмехнулся хрипло и холодно. – Это миф, который он тебе продал. Ему не ты нужна, а твои акции и право голоса в центре кинологии. Он хочет разрушить всё, что мы с женой строили из подлости и мести. Ему плевать на тебя, зрелую женщину, – съязвил подполковник, вернув бывшей жене её же эпитет. – Хотя... твой папочка, наверняка, подкинет ему карьерные перспективы, а ты – содержать будешь до конца своих дней. Парень неплохо устроился. Только любить тебя он никогда не будет, а вот использовать – да!
Щёки женщины вспыхнули от гнева. В следующий миг раздался звонкий звук пощёчины, которую она дала моему мужу. Однако он даже не вздрогнул. Его лицо лишь стало ещё мрачнее, и он схватил её за плечи и начал трясти.
«Ты совсем рехнулась?!» – голос мужа звучал пронзительно и грубо.
Я поняла, что пришло время вмешаться, пока дело не дошло до настоящей драки, и бывшая жена действительно не пожаловалась папе.
– Ты скоро вернёшься в зал? – громко окликнула я мужа, надеясь переключить его внимание на себя.
Он резко взглянул в мою сторону, а затем выпустил из рук бывшую супругу.
– Сейчас подойду!
Не дождавшись мужа, я поспешно вернулась в зал акционеров, надеясь, что смогу контролировать ситуацию до его прихода. В центре комнаты, словно хозяин нашего учреждения, расхаживал Бугай, всё–таки устроивший голосование. В одной руке он держал лист бумаги, а в другой – ручку. Двигаясь неторопливо, с ленивой самоуверенностью, нагло заглядывая в лица присутствовавших, он протягивал им бумагу, указывая, где поставить подпись «за» или «против» разницы в правах. Напряжение в воздухе было почти осязаемым. Акционеры переговаривались шёпотом, некоторые выглядели растерянными, другие – задумчивыми, а третьи с интересом наблюдали за происходящим.