Всю ночь и утро, последовавшее за ней, я размышляла о предложении министра. Подставить Бугая казалось идеей заманчивой, вот только, воплощая её через чиновника, я могла сильно пожалеть о цене за исполнение. Конечно, я могла и сама, по его хитрому совету, записать истинные намерения сослуживца на диктофон и отправить бывшей жене подполковника. Их пара бы распалась, и рисковать 7% акций не пришлось бы вообще. Однако после последней встречи в центре кинологии, я осознала, что Бугай поумнел, и уже не столь наивен, как ранее. Перевод акций был нужен для усыпления его бдительности перед телефонным разговором, – тогда, уверенный, что получит своё, он выдал бы всё, что, действительно, планировал делать, и для чего ему была нужна дочь контр–адмирала. А сразу после этого можно бы было заблокировать сделку и акции вернулись бы в центр кинологии. Невеста Бугая получила бы аудио–плёнку, и на этом замысел сослуживца рухнул бы карточным домиком. Но мне всё–таки сильно смущало участие чиновника в этой войне. Устранить соперника, ему, скорее всего, было бы мало, а вот потребовать с меня оплаты долга телом или чем–то ещё, было как раз в его духе. Я ведь прекрасно понимала, что моя просьба не рассказывать супругу о том, что мы задумали, для министра была простым звуком, пронёсшемся лёгким ветром мимо ушей. Я не хотела быть снова использованной им, и уже во время разговора мне пришёл в голову запасной вариант, а потому я и бросила ему эту фразу. Во втором варианте я на тот момент сомневалась, но надо было что–то предпринять, да при этом срочно, вот я и решила рискнуть собственной шкурой!
– Милый, а когда наши голубки выкупят ценные бумаги? – спросила я мужа, зайдя к нему в кабинет и плотно закрыв за собою дверь.
– Сегодня они подписали соглашение на покупку акций у нашего регистратора, которому я отдал команду перевести на Бугая 7% активов из реестра, как только полная сумма за них сядет на счёт учреждения. Вскоре деньги поступили, а мой приказ о продаже уже в процессе исполнения.
– То есть у нас уже тикает счётчик, отсчитывая пять суток до окончания сделки?
– Что ты задумала? – нахмурившись, поднялся он из–за стола и подошёл ко мне.
Сердце заколотилось в груди, а ладони вспотели.
– Я тут перечитала наш внутренний устав и обнаружила занятный пункт о том, что человек с криминальным прошлым или дисциплинарными взысканиями не может стать акционером центра, находящегося под эгидой государственных органов.
– О чём ты говоришь?
– Бугай, он… та история с ручкой, случившаяся в армии. Ты подарил мне её, а он отобрал, обвинив тебя, старшего по званию, в принуждении меня, обычной рядовой, к интимной близости. Я, якобы, написавшая записку о твоих домогательствах, приложила к ней подаренную ручку и оставила во всеувидение в офицерском корпусе. На самом же деле – это всё подстроил Бугай. Ты же провёл расследование и, через военно–армейский суд, наказал его за подставу. Таким образом, мой бывший сослуживец, осуждённый за ложные обвинения против офицера, отлично попадает под критерий о дисциплинарном взыскании.
– Я, по–твоему, устав не читал?
– Ты мог просто … подзабыть этот важный момент, вот я и решила напомнить. Мы … мы можем заблокировать передачу акций в течении пяти суток, аргументируя отказ запретом из устава, – ужасно нервничая, сбивалась я с мысли и постоянно потирала влажные ладони друг о друга. Муж же стоял с суровым, холодным лицом, заправив руки в карманы брюк и не сводя взгляда с моих забегавших глаз.
– У нас ни в уставе, ни в регламенте не прописан этот пункт. Однако так как мы являемся полу-государственным центром кинологии с клиентами из госучреждений, при оформлении купли–продажи акций автоматически действует закон о запрете приобретения ценных бумаг лицом с «запятнанной репутацией». Ты же мне лжёшь о том, что обнаружила эту лазейку в нашей документации. Отсюда вопрос: кто надоумил тебя на это?
Я опустила голову и больно прикусила нижнюю губу, понимая, что мой ответ взорвёт подполковника.
– Министр вчера позвонил и предложил мне план: на третий день сделки он подговорит Бугая позвонить мне, и я запишу беседу на диктофон, чтобы в дальнейшем передать запись твоей бывшей жене. А на четвёртый день он заморозит продажу акций, опираясь на этот законодательный пункт, – покраснела я от страха со стыдом, и побоялась даже взглянуть на мужа.