— Кто заперся?
— Девка! Крсива! Во, — Михайлов очень образно показал руками главные достоинства жертвы, — Хочешь? и тебе дстанется, токмо опосля меня!
Он глупо захихикал, грозя пальцем одному из Беловых, поскольку в его глазах давний приятель почему-то был в трех экземплярах.
— Уж не Збышевская ли девка? — будто ненароком поинтересовался Григорий.
— Она самммая! — Михайлов с подозрением посмотрел на приятеля, — А ты отт-куда знаешь?
Белов картинно развел руками:
— Увы, я вынужден тебя огорчить: я не только знаю, чьи это люди, но и вынужден оказать им протекцию, поскольку боюсь, что Анастасии Платоновне Збышевой, вчера получившей при дворе должность фрейлины её величества Елисаветы Петровны, не понравится та вольность, с какой ты пытаешься обойтись с её людьми.
При упоминании о государыне Михайлов слегка протрезвел и с сожалением посмотрел на заветную дверь. Григорий перехватил его взгляд:
— Впрочем, друг мой, я готов компенсировать это небольшое огорчение. Саверьич, налей моему другу Михайлову и его веселой компании, пусть выпьют за мое здоровье!
Гуляки согласно зашумели, лицо Михайлова просветлело, хозяин кабака засиял, будто серебряный рубль, который кинул ему Белов, и поспешил порадовать буйную компанию. Преображенец чуть выждал, пока внизу вновь не начались пьяные крики, и спокойно постучал в дверь.
— Кто там? — судя по голосу, мужик был не старый.
— Я от хозяйки вашей, Анастасии Платоновны.
Дверь приоткрылась, сквозь щель на гвардейца изучающе посмотрели два голубых глаза.
— А не врешь?
— Не веришь — уйду, а ты уж сам девку свою защищай. Только солдат здесь много, долго не продержишься.
Мужик заколебался, затем дверь окончательно распахнулась:
— Заходите, барин!
Белов шагнул внутрь. Из-за закрытых ставень в комнатенке было почти темно, впрочем, Григорий неоднократно бывал в них, поэтому знал, что где находится и без света.
На единственной кровати сидела испуганно всхлипывающая девушка в драной одежде. Судя по всему, девка все-таки спускалась в зал, где ее и заприметил Михайлов. Невысокий бородатый мужик стоял у двери, все еще сжимая в руках дубину.
— Тебя звать как? — Григорий внимательно посмотрел на мужика, прикидывая, чего следует ожидать.
Образцовый офицер, Белов привык иметь дело с различными солдатами. Мужик ему понравился. Спокойный, хозяйственный. Именно такими, как правило и бывают доверенные слуги. У Гришиного батюшки, Петра Григорьевича Белова, тоже такие были.
— Петром кличут, — мужик тоже изучал неожиданного покровителя.
— Дубину брось, — приказал Григорий, — И собирайтесь!
— Куда это? — мужик подозрительно с прищуром посмотрел на гвардейца.
— К хозяйке отведу. Здесь вам не стоит оставаться.
— К Анастасии Платоновне? — оживилась девушка, с надеждой смотря на статного гвардейца.
Её голубые глаза радостно засияли. Григорий отметил, что девка действительно статная и красивая: пшеничная коса толщиной в руку, пухлые алые губы, румянец во всю щеку. В подранной рубахе мелькнула грудь. Полная, округлая, увенчанная темным соском…
— А что, другие есть? — огрызнулся Белов, злясь тем, что плоть моментально отреагировала на красавицу. Да будь навязанная императрицей невеста хотя бы в половину так красива, все сложилось бы гораздо проще, — Пошевеливайтесь, я ждать не буду!
Странно, но при воспоминаниях о худенькой сероглазой девушке, ак внезапно свалившейся на преображенца, жар плоти прошел. Григорий недоуменно нахмурился.
— Сейчас, барин, мы мигом! — засуетился мужик, ошибочно решив, что Белов недоволен их расспросами. — Глашка, ну-ка встала! Платок возьми, прикроешься!
— Да пусть переоденется, чего в драном-то идти? — пожал плечами Григорий, опускаясь на сундук, — Вещей у вас много?
— Токмо вон, короб хозяйский, на котором сидеть изволите, да Глашкина котомка!
— А ты без вещей, значит?
— Сменная рубаха есть, мне и довольно! — отмахнулся мужик.
— Ехать есть на чем? Или пешком пришли?
— Возок наш за конюшней стоит. И лошадка гне́дая.
— Запрягай!
Мужик с сомнением покосился на незнакомца в военном мундире. От его взгляда не укрылись ни волчьи глаза, ни знаменитая форма преображенцев, как везде кликали оборотней. Потом перевел взгляд на Глашу, уже успевшую накинуть шаль на плечи и теперь смущенно теребившую косу. Белов совершенно правильно истолковав сомнения мужика, усмехнулся:
— Да ты не думай, не позарюсь. Слово волка даю. Запряжешь, подойди к корчмарю, скажешь, Григорий Белов приказал помочь сундук спустить. Как погрузишься, то мы с дочерью твоей и выйдем, чтоб лишнего внимания не привлекать.