На следующий день Галина Николаевна собрала у себя в кабинете всех, поименованных в списке (кроме Котова, конечно). Сотрудники расселись за длинным столом, «мальчики» с одной стороны, «девочки» — с другой. Все негромко и дружески переговаривались, поглядывая на Рогозину и на Круглова. От внимательных глаз ФЭСовцев, конечно, не укрылось, что зам придвинул стул поближе к начальнице. Галина Николаевна казалась непривычно смущённой, она то хмурилась, то вдруг сдержанно, но всё-таки улыбалась. Николай Петрович же свою улыбку тщетно пытался спрятать в усах.
— Добрый день, господа эксперты, — сказала полковник.
— А чё так официально? — пророкотал майор Майский, развалясь на стуле. — Чё-то серьёзное стряслось? Так вы вроде улыбаетесь…
— Куда уж серьёзнее. Вот распоряжение, — она чуть помедлила, взглянув на Круглова, и приподняла документ. — Официальное. Кто-то будет улыбаться после ознакомления с ним, а кто-то, возможно, и нет. Но, каким бы ни было ваше личное отношение к моему распоряжению, отказ не принимается. Попрошу прочитать, воздерживаясь от комментариев.
Два одинаковых листка отправились к экспертам. Девушки сгрудились вместе над одним, мужчины читали по очереди.
Сергей Майский, который сидел ближе к начальнице, а потому прочёл распоряжение первым, еле сдерживался, чтобы не начать комментировать сразу, но молчал под посуровевшим взглядом Галины Николаевны. Документы вернулись к ней. Лица подчинённых выражали разные эмоции, но главенствующей всё-таки была растерянность. Рогозина деловито выложила лист с фамилиями присутствующих:
— Теперь подписывайте.
Она демонстративно подписалась сама, затем, уже не пряча улыбку, подписал и майор Круглов.
Майский повертел в пальцах ручку. Ох, сколько всего он сказал бы по этому поводу! Но… Заявить об отказе выполнять Распоряжение по ФЭС, составленное на основе Приказа Правительства, майор спецназа ГРУ (пусть даже бывший) всё-таки не смел. Нахмурившись, он подписал лист и сердито толкнул его Лисицыну. Тот, напротив, размашисто подписал, словно не задумываясь, и с улыбкой уставился на Соколову. Дальше сидел Тихонов. Его круглые глаза были от изумления открыты до предела, а бледное лицо расцветил румянец. Он даже ручку выронил. Тогда лист взял Данилов и расписался, до желваков стиснув зубы. Тихонов всё-таки попытался что-то сказать, но за его вяканье Данилов с Лисицыным на него так посмотрели, что Иван, у которого теперь полыхали даже уши, быстро поставил свою «закорючку».
Теперь была очередь девушек.
Юля Соколова, на правах старшей по званию, колебаться им не позволила: расписалась сама, и после неё остальным ничего другого и не оставалось. Она аккуратно подала лист Рогозиной, Галина Николаевна кивком её поблагодарила.
— Разрешите идти? — без эмоций спросил Степан и встал.
— Погоди, Стёпа, — промурлыкала Соколова своим «фирменным» голоском, сладким и мягким, как мёд, но внутри этого «мёда» нередко пряталась сталь, а чаще — изрядная порция яда. — Сейчас-то начнётся самое интересное. Верно, девочки?
«Девочки» явно не понимали, о чём она. Впрочем, как и «мальчики».
— Ты о чём, Юленька? — сказал за всех Майский.
— А я о том, Серёженька, что теперь надо определить, кому с кем расписываться идти!
— Что значит «кому с кем»? — встрял Лисицын. — А что, ещё и выбирать можно?
— Конечно, можно, Костенька! Даже нужно! Начальство приказало! Да и выбор-то какой! — чуть не пропела Юля. — Да, Галина Николаевна? Пары ведь в вашем распоряжении не указаны.
Рогозина молчала, наклонив голову и приподняв бровь. Действительно, настроенный текстовый редактор «услужливо» рассортировал фамилии в списке по алфавиту. От предполагаемых пар ничего не осталось. «Сейчас начнётся», — подумала Галина Николаевна. С лица Круглова слиняла улыбка, он нахмурился и обвёл взглядом остальных мужчин.
— Ну, тогда, — оживился Сергей, — я выбираю…
— А кстати, почему это мужчины выбирают? — негромко промолвила Рита. — Раз уж отказаться нельзя, так дайте нам хотя бы самим мужа-то выбрать!
Девушки единодушно закивали и впервые после того, как ознакомились с распоряжением, улыбнулись. Мужчины озадаченно переглядывались, Лисицын с Майским синхронно почесали затылки. Круглов нахмурился ещё больше.
— Галина Николаевна, вы начальник, старшая по званию, вам и выбирать первой, — сказала Юля.
Рогозина не знала, как реагировать. С одной стороны, ей было понятно, что Соколова прикалывается. С другой — раз абсурд уже расцвёл пышным цветом, почему бы ей тоже не поучаствовать? Правда, существовал крошечный шанс, что её подчинённые могут заиграться… А там недолго и доиграться.
Она обвела взглядом сидящих перед ней мужчин. Может, невольно, но каждый приосанился. Майский сиял, как новенький орден. Лисицын вёл себя ещё забавнее: он то прятал глаза, то смотрел на Юлю, то на Галину Николаевну, при этом улыбка всё шире растягивала его губы. Иван вдруг вскочил, подкрался к Сергею, вытащил у него из нагрудного кармана зеркальце (тот ничего и не почувствовал, витая где-то в облаках, не иначе) и принялся причёсывать свои вечно торчащие в разные стороны волосы. Сотрудники грохнули смехом. Тихонов обиженно бросил зеркало перед Майским на стол, сел на место и надулся, покосившись на Амелину. Только двое в этом балагане оставались серьёзными: Круглов и Данилов.
Рогозина с улыбкой снова обвела всех взглядом и сказала:
— Ну уж нет, давайте вы сами выбирайте своих суженых, раз уж взялись выбирать, — и чуть помедлив, прибавила: — Я-то свой выбор сделала.
Круглов резко выдохнул. Тихонов опять вскочил и пропел в позе оперного певца:
— Выбирайте любó-ова, кроме Кругло-ова!
Ни слухом, ни голосом он не обладал, так что опять грянул общий смех.
— Девочки, кто этого клоуна себе заберёт, а? — сказала Юля. — Чтобы он уже успокоился. Оксана? Таня?
— Танюшка, не смей! — вернулся из своих мечтаний Сергей и хлопнул ладонью по столу. Белая загадочно улыбнулась.
— Ты сама-то кого выбираешь, Юля? — скептически глядя на Тихонова, спросила Амелина.
— Я-то? — сверкнула глазами не в меру разошедшаяся Соколова. — Так я ещё подумать хотела, пока вы выбираете…
— Чё тут думать, чё тут думать? — прогремел Лисицын, вскочил и, как через гимнастический снаряд, перелетел через стол, девушки едва успели с визгом шарахнуться в стороны.
— Раньше думать надо было, — веско сказал он, схватив Соколову в объятия. — И вообще, в нашей семье думать буду я!
Она изображала, что вырывается, остальные опять рассмеялись.
— А ты умеешь? — только и успела съязвить Юля перед тем, как Костя заткнул ей рот самым надёжным способом.
Теперь инициативу перехватил Тихонов:
— Девушки, не стесняемся, выбираем, вот, перед вами прекрасный экземпляр будущего мужа! Хорош собой…
— Это ты, что ли, хорош собой? — фыркнула Оксана.
— Спасибо, — кривляясь, поклонился ей Ваня, — я всегда знал, что я тебе нравлюсь! Но в данный момент я говорю о майоре Майском. Кто возьмёт к себе майора Майского? Майский — это не только целая гора мышц, но и…