Но вот знакомые домики из красного кирпича сменили на неузнаваемые. Улица стала совсем тёмной. Появился страшный и серый забор с колючей проволокой. Трубы теплосетей тянулись вдоль дороги, словно толстые и серые, с металлическим отливом, змеи. Славка задрожал и выпусти несколько холодных струек из носа. Машина заворачивала на неизвестную Славке улицу.
— Почти приехали, Славка, — сказал дядя Сергей.
Слава шмыгнул носом. Стал вертеть головой, пытался понять, куда повернул бобик.
— А где мы? — спросил мальчик.
— Подъезжаем к участку. Ты не переживай. Может твой папка уже сидит и ждёт тебя. А если нет, то отправим к вам домой милиционеров, проверить, может быть он давно уже дома. — сказал дядя и похлопал по плечу Славу.
— Приехали, суши вёсла! — буркнул в чёрные усы дядя Миша.
Мотор, выпустил тучку, затих. Дядя Сергей, взял на руки Славика, помог выбраться.
Хлопнули дверки. Бобик, попрощался, скрипнул. Перед мальчиком было высокое трёхэтажное здание, над входными дверями которого, висела большая и красивая надпись: «Милиция».
Двери были деревянные со стеклянными витринами, в полный рост, а через них видно, что внутри горит свет и очень тепло. Впереди шёл дядя Миша. Мощной рукой он дёрнул длинную ручку двери, та застонала, подчинилась. Славка шёл следом, а за ними дядя Сергей.
В просторном зале приёмника, за решёткой, сидел мужчина в форме. Дядя Миша пробубнил что-то и тот, нажав кнопку, зажужжал. Глядя на них снизу, раскрыв рот, малыш больше не пускал струйки и внимательно за всем наблюдал. Прошли через чёрный коридор, освещённый лишь из приёмника, они вошли в ещё более просторное помещение. За столами сидели суровые и очень серьёзные мужчины. Кто-то говорил по телефону. Где-то шипела рация. Чей-то грубый бас сливался с окружающим шумом, произносил непонятные Славке слова. Пахло сигаретным дымом. Но самого важного Слава не видел, а именно папу.
«Пшш» Девять... пятнадцать... сорок девять, ответьте... «Пшш» Э... На Кирова Вячеслав Фёдорович без документов... «Пшш» На Мицкевича адмнистративочка двадцать-двадцать, часть вторая. Двадцать-двадцать...»
Дядю Сергея встретил рукопожатием худой милиционер в синей рубашке. Все мужчины в приёмнике носили синие рубашки.
— Чей поцан? — кивнув на Славика сказал мужчина.
— Нашли на Ленинской. Шёл один. Сказал папу ищет. Наши никого в отдел не привозили?
Слава услышал колючее нет, потянул мокрым носом воздух.
— Не переживай Славка, — сказал дядя Сергей обратившись к мальчику. — Найдём твоего папку. Я тебя сейчас отведу к дяде Олегу. Видишь вон того дядьку? — Он наклонился к самому лицу Славы, указал. — Вот ему нужно обязательно рассказать где ты живёшь. Ты ведь помнишь где ты живёшь?
— Угу.
— Здорово, — мужчина взял мальчика за руку. — Пойдём. Не дрейфь Славик, сейчас съездим к вам домой, посмотрим твоего папу, он уже давно дома, наверное, сидит и переживает куда делся его Славка. Найдётся твой папа, обещаю.
Дядя Олег был тучным и слегка не бритым. Мужчина внешне походил на отца Славы, только он был рыжий, да и папка всегда гладко брился. Малыша подвели к дяде Олегу и усадили на высокий, деревянный и жёсткий стул, от которого у него потом болела попа.
Мужчины пожали друг другу руки.
— Так. Чьи будем? — обратился дядя Олег то ли к Славе, то ли к дяде Сергею.
— Ты чей Славка? — сказал дядя Сергей.
— Мамин и папин, — сказал Слава.
— Хорошо, так и запишем. А что же ты мамин и папин по ночам один гуляешь?
Слава весь сморщился от слов дяди Олега.
— Мать в больнице. Мальчик с отцом. Тот видимо в ночник пошёл, — сказал дядя Сергей.
— Понятно. Ладно, подойдёшь потом, — сказал дядя Олег дяде Сергею. — Давай, Вячеслав, ты ведь Вячеслав, верно?
Славик кивнул.
— Сколько лет?
— Пять...
— А папу как зовут?
— Юра, — пропищал Слава.
— Значит Вячеслав Юрьевич. Меня зовут Олег Витальевич, — он протянул через стол широкую и волосатую руку.