- Поблизости конезаводов нет.
- А мало ли куда голова эта забежит, - серьезно заметила она. – Что сказать, я никогда не была ночью на камышовом озере.
- Я тоже не был. Давай посмотрим?
Лера взглянула на него, в глазах блеснул восторг.
- Давай посмотрим!
Вывернул руль и спустился на дорожку. Фары золотили высокую сухую траву. Дорожка наезжена, ухабы непоколебимей асфальта – пришлось остеречься, сбавить скорость до шага. Мягко падали в покатые ямки, поднимались на кромки, но двигались ровно, без происшествий. Облегченно выдохнул, в мыслях ждал худшего. Уже, наверное, подъезжали к озеру за последние дни охочие тишины – трава к самой воде примята, положена в плотный настил. Решил воспользоваться проторенным путем; машина остановилась у берега. Потушил двигатель. Трещали сверчки и пели лягушки.
- Идиллия… - пробормотал Костя, задумчиво смотря за лобовое стекло. Отстегнул ремень, разблокировал двери. Приоткрыл свою. Потянуло бодрящей свежестью, запахом травы, земли и воды. Выглянул. – Не мокро. Наверное, не утонем.
Лера справилась с ремнем.
- Можно и в машине посидеть, - сказала она. – Погаси фары, всех распугаем.
Он выключил свет, оставил только огоньки в уголках крыльев. Сине-зеленый фон приборов таинственно подсвечивал салон. Музыка давно уже превратилась в неразличимую бесконечную волну. Сделал тише, едва слышно. Звезды на небе, сколько звезд. Светящийся шарик луны.
- Мы когда выезжали, была самая ночь, - сказал Костя. – Сейчас уже светлее. Небо чистое, рассвет будет здорово видно.
Лера не ответила, зачарованно смотрела в окно. Озерцо было широким неправильным овалом; казалось, что на середине его, если нырнуть и достать мысками до дна, не скроет и пальцев вытянутых рук. У противоположного берега стоял белесый туман. Высокая болотная трава в рост человека. Пушистые сопки кустарника, переходящего в островки чахлых деревцев, темнеющих в ночи стеной.
- И ты вот так сюда приезжаешь иногда, один?
- Угу. Раньше, когда машины не было, я по всем этим дорогам на велосипеде ездил. Еще лучше, наверное.
- У меня дома тоже велосипед есть. И озеро. Поднимешься в гору, перейдешь железную дорогу, потом лес. И в лесу, в низине, озеро.
- Настоящее, наверное, лесное. Не то, что эта лужа.
- Это тоже хорошее. А у нас лесное, да. И лес еловый, хвойный почти весь. Знаешь, как пахнет смолой!
- Откуда, кстати, ты приехала?
Она сказала. Сердце страны, совсем другой мир. Он бывал там несколько раз, в школьные и студенческие годы. Простор настоящей России, совсем не так, как здесь.
- Далеко вас разбросало.
- Да.
- Когда ты сказала, что приезжая, я подумал, что действительно «приезжая». Путешественница из союзных наших республик.
- Нет, - посмеялась, - своя. – Взглянула на него. – Может и встретимся когда, там у нас. Покажу тебе озеро.
- Значит, тебе на озере бывать не с кем?
- В смысле, с парнем?
- Да.
- Не с кем, - кивнула. – Бываю одна. Или с девчонками иногда.
«Интересно, сейчас она здесь с «парнем»»? - подумал Костя. Одернул сам себя. Романтичный влюбленный, уставший от одиночества потребитель – вот кто такой он. Она же – столкнувшаяся с горем, доверившаяся случайно помогшему незнакомцу. Вдруг она корит себя, что согласилась на эту поездку?.. Посмотрел украдкой – нет. Он видел в ней спокойствие, умиротворение. Быть может только смел надеяться, но казалось – ей хорошо сейчас не меньше, чем ему.
Музыка играла подстать его чувствам, мотивирующая, как сказал бы какой-нибудь «образованный» в городе.
А тем временем обитатели озера, бодрствовавшие или разбуженные, отважились посмотреть, кто нарушил их покой. Из прибрежных зарослей жухлой травы показались черные, едва различимые в нарождающемся рассветном сумраке комочки.
- Смотри, это же утки! – прошептала Лера, подавшись к стеклу, всматриваясь в темноту.
- Вижу. Наверное, у них здесь гнездо.
- Так близко к берегу. Лучше бы на той стороне селились, чтобы никто к ним не мог подъехать.
- Может они тоже ночные путешественники. Видишь, их две штуки.
Утки отплыли от берега и скрылись в дальних кустах. Можно было слышать, как похрустывают веточки.
- Лебедей, наверное, не дождемся, - сказал Костя. – К ним нужно днем приезжать.
Какое-то время молчали, слушая мягкие волны, вплетающийся в них мир за окном. Лера что-то сказала, потом что-то сказал он. От нерешительности, от боязни быть в тишине, необходимости сказать. Но только первое слово – с трудом. После разговор ожил. Они были похожи. Созданы друг для друга, думал Костя.
Звезды блекли, горизонт наливался светом. Утки больше не появлялись, лебедей не видели вовсе.