- Приедем на залив, можем разжечь костер, - сказал Костя, поворачивая ключ зажигания. Машина приглушенно заурчала, зажглась ближним светом. – Что-нибудь приготовить. Проголодалась?
Повела плечами, доверительно смотря на него. Понимал ее без слов. Полностью на него полагается. И так уже вложила себя в его руки, теперь всецело была с ним. Так прочитал он ее взгляд. И поклясться готов был, что прочитал правильно.
Восторженно дал задний ход, резво, но аккуратно развернулся. Фары полоснули темноту дальним.
И музыка в разгон. Поднялись обратно на дорогу, понеслись в рассвет. Небо наливалось на глазах, теплело, превращалось в желто-розовое на горизонте, в нежно-синее там, где еще минуту назад была чернота. Росчерками мелькали разрозненные близ дороги деревья, неспешно катились поля и островки-рощицы; недвижной стеной темнел вдалеке лес. Сердце летело вперед быстрее машины. Ногой, не занятой педалью, неслышно отбивал ритм. Лера смотрела то в одну, то в другую сторону, крутилась на месте. Впервые видела подобное, чувствовал он. Звезд больше не было, над ними синела бездна.
- Помнишь, у Брэдбери в «Вине» Дуглас на второй странице поднял над землей солнце? – радостно, восторженно спросил Костя. – Над улицей стариков, над улицей детей, как там…
- Повернулся к востоку, воздел руку! – с запалом откликнулась Лера, бросив на него взгляд и махнув челкой. – И взошло солнце!
Костя кивнул, улыбаясь.
- Как-то так. Хочешь подирижировать восходом, как он?
- Что, по пути будет еще и башня?
- Нет, но мы уже почти на месте. – Сбросил скорость, чтобы миновать еще один железнодорожный переезд. – На заливе с берега все здорово видно. Если поторопимся, успеем как раз к солнцу.
- Только не врежься куда-нибудь! – радостно почти крикнула.
- Ни за что.
Утопил педаль. В колонках ударные подхватили одинокую гитару, толкнули на бас, и тот дал опору, такую, что она величественно запела, не изменив все равно своим тремя нотам. Они обгоняли рассвет, должны были оказаться на заливе раньше. Пустынная дорога позволяла. Прикрыл окно. Презрел поворот, въезд в город; понесся дальше, на чуть заметную колею. Путь этот был не так живописен, как кружной, которым он подольше предлагал ехать к заливу, но являлся самым коротким. Дальний свет уже был не нужен. Оставляли за собой облако пыли. Скорость сбавил – на трассе выиграли малость времени, короткой дорогой добавили еще. Высокая, стеной высящаяся трава. Целое море. Но за ним видна полоска моря настоящего, ставшего здесь заливом. Зеркально блестел.
Мелькали вдалеке домики, дачи, которые будут заселены летом. Наверное, живущим в таких домиках не нужна ни одна из его семи композиций – все, что в них можно найти, есть в этом месте. Не спеша уже выехал на песчаный берег. Светлая полоска тянется в обе стороны – направо растворяется в недалеком, помигивающим огоньками городке, налево исчезает в светлой бесконечности. Гигантское полотно залива; виден противоположный берег – тонкая темная полоска; на востоке же – неподвластное взору, сливающееся с небом море. И свет, новорожденный, чистый.
Затормозил, брызнув песком.
- Успели. – Открыл дверку. – Пойдем?
Мягкий сыплющийся песок, свежесть, едва чувствующийся ветерок. Костя прислонился к крылу, Лера, оскользнувшись на бархане, встала рядом, улыбнулась. И взошло солнце.
В белую кремовую высь поднимался огненный шар; к берегу пустил золотую дорожку, чем выше, тем становился белее, объятый крестом, постепенно терялся, превращался в свет, который сам и создал; так быстро и так медленно. Вода шелестела, как тонкая ткань, маленькими волнами накатывалась на берег. Позади, в сторону города, клубилась еще вышина робкой тенью, но исчезала, таяла на глазах. Пронеслась к солнцу стайка птиц, растворилась в золотой дорожке.
Смотрели заворожено. Солнце поднялось, и уже нельзя было видеть, как оно движется. Свет стал. Костя глубоко вздохнул, потянулся, чувствуя затекшие плечи. Голову склонил, посмотрел на Леру. Снова слезинка по щеке. И почувствовал, как закололо руку – так хотел потянуться к ней, обнять. Встретили вместе рассвет – уже ли не повод. Но не обнял. Хотя знал, что она бы не отстранилась. Может, угадал бы, что она думала.
На него взглянула, будто очнулась от сна. Умиротворенная, спокойная, красивая.
- Спасибо тебе, - сказала. – Никогда такого не видела.
- И тебе спасибо, - улыбнулся в ответ. – Если бы не ты, когда бы еще такое увидел.
- Приезжал уже сюда, смотреть восход?
- Давно.
- Тоже один?
Кивнул. Снова повернулась на солнце.
Поднялся от крыла, пошел к берегу. Песчаный пляж взъерошен, видны следы недавних ходивших, лепестки собачьих лап. Жителям городка раздолье – рядом лес, хвойный, редкий в этих краях; за лесом почти настоящее море, тишина и спокойствие. Так и надо жить, вдали от суеты. Он ведь вроде и жил так, суетливым уж не был точно. Но разве был счастлив? Сейчас он счастлив. Значит, достаточно только влюбиться, по-настоящему, искренне? Если бы они стали вместе, долго бы продлилось такое счастье? Одернул себя. Долго бы. Всегда. У него есть все, что нужно для поддержания этого счастья. У него есть таинство, показывающее истину. Музыка и тишина. Ей тоже не чуждо такое, подумал. И улыбнулся – знал, что путешествие это просто так не закончится. Их встреча станет любовью. Для него уже стала. Он чувствовал, что стала и для нее.