Собрав тачанку, отец Виктор резво выкатил ее за ворота, пообещав вернуться через несколько минут. Костя и Лера прошли в маленький садик и уселись под наливающейся жизнью яблоней на скамью. Мягко колыхалась свежая трава, вдалеке, в начале деревни, жужжала пила, и стучал молоток. Участок отца Виктора являл его умелые заботливые руки. Аккуратные, приготовленные для посева гряды, подвязанные ухоженные деревца, обитые дощечками-бортиками смородиновые кусты. Сам домик крохотный, в одно окошко на каждой стене, поблекший от времени, но уютный и чистый.
- Такую дачу и хотел строить папа, - негромко сказала Лера. – И жить на ней целое лето.
Хотел бы Костя им помочь. И жить с ней целое лето. Целую жизнь.
- Построите, - сказал он ей. – Все будет хорошо.
Лера смотрела на него. Они сидели друг к другу близко-близко.
- Через несколько дней я уеду, - сказала она.
Костя не отрывался от ее глаз.
- Я не хочу уезжать, - сказала она чуть погодя.
- Я тоже не хочу, чтобы ты уезжала.
Лера прикрыла глаза. Отвернулась. Глубоко вздохнула.
- Прости…
Костя дотронулся до ее руки, взял в свои.
- Когда я открыл тебе дверь, ты сказала, что разбудила меня.
Улыбнулась, сквозь слезы.
- Так вот ты меня действительно разбудила. Я всю жизнь спал-спал, а ты появилась и подняла меня.
Лера подалась к нему, прильнула, и Костя обнял ее. Сам закрыл глаза, чувствуя себя где-то далеко, не в этом мире.
Стукнула калитка, скрипнуло колесо тачанки. Они отстранились, поднялись со скамьи. От ворот яблоню, где они сидели, видно не было - поспешили выйти к отцу Виктору. Он отставил пустую тачанку и указал на дом.
- Прошу.
Поднялись на крыльцо, вошли в прохладную комнату, из которой дом и состоял. Костя забылся на миг, впитывая в себя простоту и красоту приходского дома. Тихо, только часы на стене – мягко-мягко. На окнах белые занавески, легонько колышутся под дуновением ветерка от приоткрытой створки. На стенах картинки: склонившаяся над лесным прудом березка, сливающееся с небом поле или вот – человек в длинных одеждах, на ослике едет по людной улице белокаменного города. Ветхие книги в шкафу, иконы в застекленных ковчежцах. Церковная утварь, названия и назначения которой Костя не знал. Отец Виктор усадил их за застланный белой скатертью стол у окна, посреди дома, на маленькую электрическую плитку поставил чуть закоптившийся чайник. Из шкафчика достал печенье в граненой вазочке, чашки и блюдца. За делом рассказывал, почему именно чаепитие отец Александр представил важным, что ждет Костю и Леру в Листвицах.
- Мой наставник, отец Даниил, принимал у себя множество людей со всей области, да и со страны тоже. Разуверившихся, несчастных, тяготящихся жизнью; постепенно эта его духовная работа стала чуть ли не основным, чем он занимался помимо основных обязанностей. И со всеми он пил чай и разговаривал. Этого было достаточно. Люди уезжали от него другими. Молодые ребята-студенты, крупные партийные люди, самые разные. Всем им чаепитие с отцом Даниилом вылечивало душу. Со многими потом я не раз встречался – стали православными христианами. Ну или, по крайней мере, делали все, чтобы ими стать. А когда отец Даниил умер, и в деревне стал служить я, как-то незаметно и обязанность духовного чаепития перешла на меня. Дай Бог, чтобы у меня получалось помочь людям хотя бы и в половину того, как помогал отец Даниил.
Вчера вечером, возвращаясь с работы домой, Костя думал, что сам может показать людям то, что излечит их душу. Конечно, когда с Лерой они вышли из квартиры, а потом спустились с крыши к машине и поехали, он и не помышлял о ее «лечении», не руководил релаксирующей поездкой, дабы утешить – сам был таким же участником таинственной ночной дороги. И вот теперь, по прошествии всего лишь полудня после того, как они смотрели восход, он, Костя, сидит на приеме у священника, психологической консультации, где ему, как и другим «разуверившимся и тяготящимся» объяснят, как нужно жить. Он посмотрел на Леру. И как будто очнулся – какая чушь в его голове! И в следующий миг пришли новые мысли – все, что он имел раньше, и все, что обрел в последние часы, дадено ему. Для его счастья, ему в излечение – дадено, быть может даже и не заслужено. Смотря, как отец Виктор разливает по чашкам кипяток, Костя не спешил прогонять эти последние мысли. За окном, выходящим в сад, ветви яблони чуть слышно касались стекла.
Пили чай. Слушали. Свои вопросы Лера задала лишь через какое-то время – и, наверное, знала уже ответы на них. Отец Виктор рассказал и о практической части. Обещал сделать все, что может сделать священник в таком случае.