Никак не выделила последние фразы, сказала все одним тоном. И замолчала. Поджала губы, выглядела смиренной, свыкшейся с необратимым. Он ничего не говорил.
- Мне девятнадцать лет, - продолжила она. – Я ничего не понимаю. Позвонила домой, ну пока приедут… сказали через неделю. А у меня денег только на обратный билет – полторы тысячи. Не знаю, с чем родители приедут, может и нельзя тратить…
Обманывает, подумал он. Разве не будет у родителей денег на билет? Хотя, на бабушку затраты предстоят немаленькие… Пусть ее! Взрослая, сама распоряжается жизнью.
- И никого здесь не знаете?
Мотнула головой.
На миг задумался, какая жизнь многоликая – бок о бок могут существовать совершенно разные судьбы; сытые и усталые или вот как она. Несчастные.
Подошли к магазину, поднялись. Скользнули в стороны стеклянные двери. Народу не много – интересно, есть ли еще здесь такие же, лишенные привычного комфорта, судьбы?.. Ему все больше казалось, что и с ним рядом идет судьба совершенно обыденная, разве что завравшаяся больше положенного.
Банкомат проглотил карточку. Встал слегка боком, чтобы ей не было видно кода. Инфантильной женщиной, банкомат комментировал громко каждое действие.
Он снял тысячу рублей, одной бумажкой. Подумалось – солидный доход. Но не каждый день с ним случалось подобное, и на карточке лежала нерастраченная еще зарплата, поэтому можно было позволить широкий жест. Карточку спрятал, деньгу протянул ей.
Взяла, сунула в карман. Посмотрела. Наверное, была хорошим актером – могла больше ничего и не говорить. Он видел в ней искренность. Вновь стало хорошо. Искренне, так искренне. Тем лучше.
- Спасибо… Спасибо вам большое.
- Пожалуйста, - пожал плечами.
Вышли из магазина.
- Вы… так пойдете? – указала на дом. – А мне туда. Напрямик к Печатной.
Тухлое дело, подумал, шагая по брусчатке. Решил уже не задумываться над ее сюжетом. Запутанная история, ненастоящая.
А она все говорила.
- Мне сказали обратиться к мэру, соседка бабушки говорит, у вас мэр хороший. Я позавчера ходила, на площадь, все написала как есть. Обещали помочь, позвонить. Вот пока не позвонили.
Рассказывай, рассказывай.
- По людям ходила, все, конечно, отказывают. Посылают. У нас дома люди добрее, кажется.
Улыбнулась смущенно. Да уж куда добрее, подумал он. Пожал плечами.
- А вас как зовут?
- Костя.
- А я Лера. Будем знакомы.
Вот и познакомились. Кивнул. Уже почти подошли к подъезду.
- Ну, тогда пойду, туда, - указала на соседний дом.
Он взглянул на нее, в глаза – теперь уже окончательно запутался, где была правда, где ложь. Было обидно. Все-таки такой весенний день, и… такая она… Чуть вздохнул. Лучше было бы, если б ее история являлась действительной.
- Удачи вам, - пожелал он. От всего сердца.
Пока ехал в лифте, думал о блестящем замочке на сумочке. Никак не шел из головы.
***
Дни недели – понедельники –, один за другим; но вдруг как-то иначе. Мягче. На работе спорится: болтает с коллегами за обеденным кофе, оформляет заказы будто бы в раз быстрее, ни капли не устает – физически и душевно. Вечером берет по дороге круг, чуть разгоняется – окна открыты, ветер ворошит волосы, фары рассекают темень дальним; всегда дальним – на дороге только он один. Музыка играет приятнее. Эта папка на флешке уже давно, полгода, в ней семь композиций – зато каждая по два с лишним часа –, но слушал он последнее время только финальную, как думалось, самую любимую. Мягкий шум, едва слышный скрежет, как мышка скребется в углу; нарастающий гул – и клавиши, низкие, глубокие, пробирающие насквозь. Подъем и конец – шестиминутный, с плеском таинственных несуществующих инструментов, но и гитар тоже; мягких ударных. Потом почти тишина – стрекот, журчание, далекий, где-то там тянущийся голос. И снова шторм. Думал, любимое. Оказалось, что нет. Папка с самого начала, по списку, как давно не слушал, и как здорово! Сильней на педаль.
Домой приезжал глубокой ночью. Перекусывал чаем, мок в душе, с удовольствием ложился спать. Скорее хотелось нового дня, равно как и вечера после.
Через три дня после девушки он проснулся, открыл окно, смотрел на всходящее солнце. А потом выключил вдруг запищавший будильник.
Помимо работы, помимо дороги, даже помимо музыки, мысли заняты были ею. Легкая приятная грусть. Фантазии. Ведь могли быть и вместе, крутил он руль. Познакомились бы, прогулялись по парку. Влюбились. Усмехался, подбадривая по подлокотнику нарастающий бас. Здорово, наверное, когда у тебя есть девушка. Такая красивая, тонкая, вторая половина, единое целое. Он не имел такого опыта, только читал в книжках, видел в фильмах и слышал в музыке. Никогда особо и не задумывался, так как задумался в последние дни. Как думал в эту минуту, летя в ночь по пустынной, уходящей в горизонт и расчерченной огненно-желтыми полосами дороге. Как приехал жить в город, так и был один. С родителями разговаривал по телефону, на появляющиеся крупные выходные ездил к ним, в область. Так жил и, почти, счастлив был жизни – ведь музыку, которую он любил, окруженный компанией и являющийся ее душой вряд ли когда бы узнал. Но как хотелось в последние дни слушать эту музыку… вместе с ней!