Внутри было много народу. Но семья японки быстро прошла иммиграционный контроль – вещей у них практически не было.
Юко кинулась на шею матери. И Ютико порывисто обняла дочку, одетую в красивое, и явно дорогое, платье. На шее у Юко было золотое ожерелье с изумрудами, а на одном из пальцев правой руки – серебряное кольцо с квадратным изумрудом. В ушах у девушки тоже висели серёжки с изумрудами.
Мичико-сан тоже обняла свою внучку, и сказала:
- Не надо было так много тратить на прокат всей этой красоты, Юко-тян!
- Это не с проката. Это я вчера купила, чтобы вас встретить! Да и недорого отдала – за три платья разного цвета и три комплекта украшений с разными камнями потратила всего восемь тысяч долларов!
Аэропорт Инчхон.
- Всего? – От удивления у бабушки и мамы Юко отвисли челюсти.
- Да, а что такого? Нам директор Джин Хо дала заработанные за продажу наших песен деньги. Все девочки получили по сто тысяч долларов. Вот я с подругами и пошла в магазины, купила себе обновки. И вас поведу потом.
Купим вам новую одежду, обувь и многое другое, чтобы вы выглядели соответсвтующе моменту.
- Юко-тян! Ты так говоришь о тысячах долларов, как будто это копейки. - Строго сказала Мичико-сан.
- Не ругайте её! Сейчас для неё и для нас это действительно не деньги. Нам за песни выплатили двенадцать миллионов баксов. – Вмешалась я. - Вон, видите микроавтобус? Мы купили четыре таких, а каждый стоит двести пятьдесят тысяч!
Ютико-сан застыла и прижала руку к груди. Неужели её единственная и горячо любимая девочка Юко смогла найти правильный путь в жизни? Но об этом она подумает потом. Когда всё узнает точно. А сейчас надо идти и садиться в «леталку»…
Семья Юко никогда не была в Сеуле. Поэтому они с интересом рассматривали город через стекло автомобиля. Ехали от аэропорта к студии «Два банана» полтора часа.
На входе прилетевших японок встретили охранники, и остальные пять девушек, также разодетых в пух и прах. Японцы очень удивились внутреннему убранству дома. Такой обстановки им ещё не приходилось видеть. А Ютико даже всплакнула, когда им показали комнату, в которой они будут жить.
Хё Бин провела их по этажам, и подробно рассказала, что и где находится. Сегодня техников и другого персонала не было – Джин Хо отпустила их домой.
Мичико-сан тихо спросила у Хё Бин, какую зарплату она тут получает. Ответ хальмони чуть не отправил бабушку Юко в обморок. Потом она шепнула цифру, названную кореянкой своей дочери. И у той от удивления глаза стали размером с блюдце.
За столом, после хорошего обеда, я сказала бабушке и маме Юко:
- Вы будете работать вместе с моей хальмони. С завтрашнего дня сюда придут техники и другая обслуга. Надо будет готовить еду приблизительно на тридцать - сорок человек.
Пока они все работают на лэйбл JYP. Но мы собираемся за время контракта набрать деньги на покупку этого дома с участком под ним. Тогда все эти люди перейдут к нам. Им платить зарплату будем тоже мы.
- А сколько стоит это здание с землёй? – Поинтересовалась Мичико-сан.
- Как нам сказали, полностью всё, что тут вы видите, стоит сорок два миллиона долларов.
- Сколько? – У японок отвисли челюсти. – Господи! Вы его никогда не выкупите!
- Если дела пойдут так, как было с первым альбомом, то за шесть лет контракта мы сможем набрать требуемую сумму. – Ответила я. – Но мы не только пением и танцами занимаемся. Юко и ещё трое девушек имеют контракт с «Вельветом», который кончается в январе следующего года. И они получат по сорок тысяч долларов.
Сейчас может быть заключён ещё один контакт с телевидением. И с первого октября начнётся трансляция нашего шоу. Правда, наше название КБС не принял, но посмотрим, что они там придумают.
Скорее всего в ноябре мы получим, наверное, ещё несколько миллионов. А в конце января нам выплатят роялти за второй альбом, который мы сейчас репетируем.
В это время звонит мой голофон:
- Аньён, Джин Хо!
- Аньён, господин директор!
- Переговоры закончены, шоу им понравилось. Сторговались на двадцати миллиардах вон, так что готовьтесь.
В начале ноября, после окончания шоу, вы проведёте на КБС один концерт с песнями из первого альбома и примете участие в одном ток-шоу. Ваша доля с этого проекта – чистые пять миллиардов вон. Налог за вас заплатит КБС.
Да, чуть не забыл. КБС попросило, чтобы в период трансляции вашего шоу в октябре у вас был бы видео-чат в Интернете.
Фанаты должны иметь возможность с вами переписываться.