- Да я не во всём разбираюсь, а только в том, что мне в руки дома попадало, и я разбирала и ремонтировала.
- А где, интересно твой дом, никогда не слышал, чтобы в Корее у кого-нибудь было много оружия.
- Так я «банан». Я из России приехала родственников искать. Там во время мировой войны бои во многих местах шли, и до сих пор находят старое оружие.
Вот и я нашла такой пистолет, как у тебя и автомат. Но они, естественно, дома остались.
- Сколько с меня?
- Нисколько! Пару раз сводишь меня в тир, я тоже пострелять хочу! А пока я несовершеннолетняя, меня туда не пускают.
- Это да! Ладно, скинь свой номер голофона. Сейчас я занят, а вот через месяц можно будет это организовать. Ты одна будешь?
- Сейчас узнаем! Эй, Джин! Ты в тир пострелять с нами пойдёшь?
- Ты же знаешь, что мы этот месяц будем заняты!
- Так и Джи Хана не будет, он только в начале лета сможет освободиться!
- Тогда пойду!
- Ну вот, всё и выяснили. Вот тебе мой номер.
Тем временем я продолжала малевать черепа на дверях джипа. Через час всё было закончено. Маша опять всё просушила и залакировала.
- Да, Су Хан! Интересные у тебя родственницы! И художники, и оружие им знакомо.
- Они ещё и песни пишут. – Усмехнулся дядя. - Вот эти, мне племянник вчера записал. – Су Хан вынул и включил голофон.
Полилась музыка и голограмма Юко исполнила корейскую песню «Ю энд ай».
- Так это вы, из «шишек»?! – Воскликнул сын капитана. – Я все ваши песни и танец купил вчера!
- Так вот, зачем ты клянчил у меня девятьсот тысяч! – Засмеялся Сон Хо, перекидывая на мой счёт двести баксов.
Капитан и его сын попрощались с нами, и уехали. Нас же дядя доставил назад к хальмони. А сам уехал на вокзал. Скоро он должен был уехать в Пусан. Напоследок он сказал:
- Вы можете использовать мастерскую. Пока меня не будет, ключи у Сон Хена. Я думал, что с делами в Пусане управлюсь за неделю – две, но пришлось здесь задержаться. Поэтому я вернусь в Сеул только в середине июня.
- Ну, как дела? – Поинтересовались девчонки, когда мы вернулись домой.
- Нормально! На семечки заработали! – Засмеялись мы.
- Пока никаких извещений из СМ не было. Наверное завтра начнут.
- Подождём. А где Юко?
- Она в спальне была. Ей бабушка позвонила, они что-то по-японски поговорили, и она пошла в спальню.
Тут в гостиной появилась одетая японка, с собранным и повешенным за спину рюкзаком:
- Извините. Но мне надо срочно лететь в Саппоро. Я больше не смогу с вами петь. Я подвела вас.
- Стоп! А в чём дело?
- У неё заболела мама, а врачи определили рак в начальной стадии. Нужна операция, чтобы опухоль не выкинула метастазы. Но у семьи Юко нет таких денег.
Операция вместе с реабилитацией в больнице, обходится в двадцать две тысячи долларов. – Сказала вышедшая в гостиную хальмони. – Бабушка попросила Юко, чтобы та прилетела и помогла ей ухаживать за мамой. Врачи сказали, то если не будет сделана операция, то мать Юко протянет, самое большее, три года.
- Стоп! А если кто-нибудь перечислит деньги на счёт бабушки Юко?
- Тогда сделают операцию. И через пару месяцев мать Юко станет жить нормальной жизнью. Так сказали врачи.
Юко уже послала свои пять тысяч бабушке, тысячу наскребли их родственники, но больше им неоткуда ждать помощи. – Грустно сказала хальмони, и погладила японку по волосам – у той из глаз потекли крупные слёзы.
- Значит, если мы перечислим шестнадцать тысяч, то Юко останется с нами? – Спросила Маша.
- Да, но ты ведь не… - У хадьмони от удивления округлились глаза.
- А почему нет? – Спросила я. – Поможем сейчас Юко, а потом она поможет нам. Называй номер своей бабушки! – Потребовала я от японки.
Та от волнения не могла пять минут сказать ни слова, а только стояла с вытаращенными глазами и раскрывала рот, как рыба, вытащенная на берег.
Наконец, она пришла в себя и назвала номер. Вся наша четвёрка перевела на него деньги с карточек. Я, Маша и Алиса отправили по пять с половиной тысяч, а Женя – два с половиной кило баксов.
Через пятнадцать минут зазвонил голофон. Появилась голограмма пожилой японки, которая удивлённо посмотрела на Юко и сказала:
- Юко-тян, на мой счёт с каких-то незнакомых мне номеров пришло много денег. Ты случайно не знаешь, кто это мог сделать?
- Обаа – сан. Это деньги на лечение мамы переслали мои подруги, с которыми я пою. Этого ведь хватит, чтобы мама поправилась?
- Да, Юко-тян, хватит! Но наша семья не сможет принять на себя такой долг.
- Как звать бабушку Юко? – Тихо спросила я у хальмони.