Наступает день баттла. Первыми выступаем мы.
На нас одеты пятнистые формы, Юко начинает петь, мы подхватываем в нужных местах
Зрителям нравится. Жюри тоже благосклонно кивает головой.
Следующие за нами «Гёлз дженерейшн». Они поют какую-то старинную или подделанную под старину песню. И при этом танцуют. Мы встревожено переглядываемся.
Затем выступают «Парни из Сеула». На сцене какой-то разухабистый военизированный шансон с плясками под грохот чангу.
- Нас подставили! – Маша мрачнеет.
- Ничего! Прорвёмся! – Отвечаю я, хотя понимаю, что это последний наш день на конкурсе. Так и получается.
Нам ставят пять баллов. И хоть зрители недовольны решением жюри, мы вылетаем из соревнований.
Девушки откровенно плачут, несмотря на попытки Маши их успокоить.
Я их понимаю. Рухнула последняя надежда стать трейни, выбиться в айдолы…
Ну, это с их точки зрения. Едем домой с одноклассниками Сон Хена. Настроение у девчонок паршивое. Хальмони тоже недовольна.
Едим через силу. Потом все выходят в гостиную.
- И куда теперь нам?! – Заламывая руки Женя бросается на грудь плачущей Алисе. Юко сидит рядом с ними на диване, опустив голову. Хальмони даже не пошла смотреть свою дораму. Она тоже сидит на диване, и гладит Юко по голове. Маша кусает ногти, стоя у дверей ванной. Одна я спокойна, как удав.
На чистом английском языке, который знают все присутствующие, начинаю вправлять девчонкам мозги:
- Ну, что нюни распустили? Подумаешь, обманули нас! Подставили, чтобы выгнать! Им же хуже будет, не будь я Пак Джин Хо! – Я потрясаю кулаком, смотря в в потолок.
Все с удивлением смотрят на меня. Маша начинает подозревать, что я знаю что-то такое, чего неизвестно другим – она же всё-таки из одного со мной мира.
- Что за панические настроения? «Шеф! Всё пропало! Гипс снимают, клиент уезжает!» - Сидящие на диване женщины смотрят на меня. как на сумасшедшую, одна Маша фыркает, пытаясь не засмеяться – «Бриллиантовую руку» она то видела, в отличие от остальных.
- Так! Никто никуда не уезжает! Все остаёмся на своих местах! Маша, давай запускай наше выступление с сегодняшней песней в Интернет и голосеть по всем секторам! Наша песня, что хотим, то и делаем! Только не забудь поставить защиту от скачивания.
- Бегу! - Рыжик выхватывает голофон и начинает делать нужные манипуляции. Затем бросается к лептопу, и начинает быстро щёлкать кнопками клавиатуры.
Алиса, Женя, Юко и хальмони удивлённо смотрят на нас.
- Так! Первая часть плана успешно завершена! – Резюмируя я, когда Маша заканчивает отправлять файлы на местный Ютуб. – Приступаем ко второй части марлезонского балета!
Я набираю номер Пак Чин Ёна. Когда появляется его голограмма над моим аппаратом, говорю:
- Аньён, господин директор! Когда нам подойти, чтобы ознакомиться с условиями контракта?
- Завтра в одиннадцать приезжайте прямо к зданию лэйбла.
- Мы приедем с собственным юристом!
- Ваше право! Тем более, вы несовершеннолетние. И вас должен представлять кто-нибудь взрослый. Аньён!
- Аньён!
Под непонимающими взглядами девчонок набираю номер представителя «Дяди Чона» в Сеуле:
- Аньён Господин Те Сан Хён? Добрый вечер. Вас беспокоит клиент номер 26352.
Вам должны были передать из Пусана все сведения. Получили? Хорошо!
Завтра вы нам потребуетесь. Предстоит заключение контракта от имени нашей группы с одним из музыкальных лэйблов. Сколько стоит такая услуга? В зависимости от контракта от ста до пятисот долларов?
Хорошо! Если вы нам поможете получить этот контракт с учётом наших пожеланий, то получите премию в 20% от суммы. Аньён!
Девочки смотрят на меня, ничего не понимая. Одна Маша быстро сориентировалась:
- Ты что, договорилась с каким-то лэйблом? И когда успела?
- Я и не успевала – они сами мне позвонили как раз, когда вы были на съёмках в «Вельвете».
Кстати! Девчонки, мы завтра проведём переговоры, а потом поедем в Иммиграционную службу, продлевать вам визы.
- А на сколько? – Заинтересовалась Юко.
- На несколько лет! Точно не знаю, завтра выясним. При наличии контракта вам дадут новые удостоверения с увеличенным сроком пребывания в Корее.
Алиса, Женя и Юко переглядываются. На их лицах проскальзывают робкие улыбки. Сразу видно, что им уезжать совсем не охота.
И через час мы ложимся спать.
Утром я просыпаюсь самой последней. Все девчонки уже вскочили. Хальмони готовит на кухне завтрак.
После приёма пищи девчонки попытались выяснить, какой же всё-таки лэйбл будет вести с нами переговоры. Но я, как партизан, ничего им не говорю.