Зверь огрызнулся и махнул когтистой лапой, сбросив с себя человечишко.
Обливаясь кровью, Стас упал в траву и потерял сознание.
Разбудил его щебет райских птиц, рядом лежала Тая, улыбаясь во сне. Он погладил ее и, потянувшись, встал, начинался новый день, день блаженства.
Они плескались в озере, бродили среди скал, наслаждаясь спокойствием и красотой природы.
Лани и смешные медвежата всюду сопровождали их, требуя еды, не смотря на то, что ее было полно вокруг, и Тая кормила их с рук.
Они валялись на шелковистой траве, занимаясь любовью.
Солнце ласково грело и менялось своим местом с прохладной ночью.
Стас изредка пытался что-то вспомнить, не хватало еще кого-то, но эта попытка куда-то испарялась, как только Тая появлялась рядом.
Нарушила эту идиллию все та же, злосчастная записная книжка, она лежала возле его одежды.
Он молча показал ее Тае, на него снова накатывалось воспоминание о прошлом.
Тая боролась сама с собой, она оглянулась, как будто очутилась здесь впервые.
- Зачем вам нужно что-то вспоминать? - услышали они детский голос, шедший сверху, - неужели вам здесь плохо?
- Кто вы? - крикнул Стас.
- Вам не нужно это знать, можете называть меня кем угодно.
- Зачем вы нас здесь держите?
- Вы мои живые игрушки, я вас купил.
Тая прижалась к нему, дрожа от страха.
- Вы не бойтесь меня, - сказал все тот же детский голос, - если вы себя хорошо будете вести, то никто вас не тронет.
- Но мы хотим домой.
- Ваш дом здесь, вы не сможете жить в другом месте, распадетесь на атомы, а здесь у вас все есть, все, что вы не пожелаете, вам не надо работать, наслаждайтесь, мне так приятно за вами наблюдать.
- А если мы не захотим?
- Вы хотите чтобы я снова наказал вас?
- Снова чудовище напустите?
- Зачем? Я люблю разнообразие, могу затопить вас, могу..., но зачем вам это знать? Я вас все равно оставлю в живых, ведь вы мои.
- А если... мы умрем.
- Вы не умрете, вы будете жить вечно, многие ведь хотят жить вечно и ничего не делать. Если вам мало людей, то у вас скоро будут дети и они тоже будут радоваться вместе с вами. Если вам мало места, я могу сделать для вас хоть целую планету.
- А если мы... сами себя убьем.
- Мне будет жалко вас, я вас так сильно люблю.
Стас посмотрел на Таю, она уже не дрожала, она поняла его и в ее глазах стояла решимость.
Они пошли.
- Если вы хотите других людей, то я куплю еще, - в голосе сверху были слышны взволнованные нотки.
Они поднимались на гору, карабкались по камням, сдирая локти и колени.
- Скажите, что вы хотите? Я все могу.
Они встали у края пропасти, держась за руки, внизу простиралась прекрасная долина-сад, с радужными водопадами, голубыми озерами и зелеными лужайками, где было всегда тепло.
- Ты не можешь одного - сказал Станислав, - остановить нас - и... они прыгнули вниз.
- Не мог со счастливым концом рассказать страшилку, - проворчал Ромка, теперь спать не смогу.
Девочки повздыхали и нырнули в палатку.
Я расстелил спальник, (который я отстоял в неравной битве с девчатами), и, натянув на себя все что можно, улегся.
Девушки долго не могли уснуть, все шушукались в палатке, но постепенно и они успокоились.
Ночь была теплая и светлая, (на небе красовались две луны).
Среди ночи нас разбудил истошный лай Волчика, ребята еще не знали, на что он способен и поэтому в лагере началась страшная суматоха.
Костер давно погас и мы в темноте, носились взад и вперед усиливая панику.
Девчата, конечно, тоже проснулись, они не смогли в этой суматохе расстегнуть палатку и та, не выдержав их попыток вылезти наружу, покатилась, срывая с таким трудом вбитые колышки.
Этот клубок покатился прямо на нас.
Ромка с спросонья, схватил палку и хотел, было броситься на визжащее "чудовище", но я его остановил, убедив оставить девушек в покое, им и так было трудно, да и палатка могла еще пригодиться.
Постепенно мы успокоились, не званный гость, если он и был, от такой суматохи, наверное, сбежал.
Ставить в темноте палатку мы не стали, девчата великодушно отдали ее нам, взамен забрав спальник. Мы расстелили ее и попытались уснуть.
Под утро, сквозь сон, я почувствовал что кто-то, бесцеремонно расталкивая нас, пролез в середину.
Раз Волчик не "скомандовал подъем", то это был, наверное, кто-нибудь из наших.