Оба офицера одновременно вздохнули: молодой вспомнил высказанные ему перед отъездом обиды, пожилой — жену, которая уже поняла их никчемность. Майор выпустил руку собеседника и тяжело сел.
— До Ульвы восемьдесят километров. Если выедешь через полчаса, то успеешь засветло произвести осмотр. В помощь возьмешь Дубинина. Участковый встретит на месте. Желаю успеха.
Виктор вышел из кабинета начальника райотдела. На миг он представил Риту, танцующую с Аркадием, и тотчас же разозлился. На себя.
В дежурной комнате увидел Дубинина, читавшего нотацию взлохмаченному подростку. Подошел:
— Обедал?
— Да.
— Проверь оперативную сумку и через полчаса заезжай за мной в чайную. Едем в Ульву.
Рядом с милицией — сарайчик. Почта. Как объяснить в десяти словах телеграфного текста, что он не мог, не имел права поступить иначе? Синие шершавые бланки один за другим летят в корзину для мусора. Наконец телеграмма написана: «Южно-Сахалинск Дальняя 13 Макаровой Маргарите
Обстоятельства тчк Вместо меня охапку поздравлений доставит эта телеграмма тчк Пожелания тире по желанию тчк Виктор».
— Семьдесят три копейки, — подытожила его излияния неулыбчивая женщина по ту сторону барьера.
Виктор вышел и увидел машину. Рядом с шофером сидел Дубинин. Полчаса, выделенные на обед, прошли. Лейтенант тяжело вздохнул и уселся рядом с шофером:
— Гони.
В Ульву приехали к концу рабочего дня. У магазина дежурил широкоскулый старшина — участковый уполномоченный. Тут же сгрудились работники магазина, руководители ОРСа, любопытные. Участковый вполголоса доложил:
— Кражу обнаружила сегодня в восемь утра завмаг Шурова. Сорваны ставни с окна и разбито стекло. Внутрь магазина никто не входил. Сторожиха, по словам Шуровой, покинула пост в семь часов утра. Около восьми в сторону Ныша ушло несколько совхозных машин, заночевавших в Ульве по пути из Александровска. Шоферы ночью пьянствовали. В семь утра в райцентр ушел рейсовый автобус. Пассажиров человек пять, кто именно, ещё не знаю. У завмага и уборщицы никаких подозрений нет. У меня на примете двое, надо проверить. Вот фамилии и адреса… Виктор снял фуражку и попытался пригладить непослушную шевелюру.
— Вы хорошо поработали, старшина. Спасибо. Пока я справлюсь без вас. Вы же по телефону свяжитесь с райотделом и передайте от моего имени, чтобы установили шофера автобуса, выехавшего отсюда, и выяснили, кто с ним ехал и с каким багажом. Затем позвоните участковому в Ныш: пусть узнает, кто из водителей ночевал вчера в Ульве, и с надежными поговорит по душам. На двадцать часов соберите где-нибудь дружинников… Дубинин, на тебя ложатся беседы с орсовским начальством и вообще работа «на слух». Я беру на себя завмага, уборщицу и, конечно, осмотр. Вопросы есть? Значит, действуем.
Окно. Путь, которым преступник проник в магазин. Виктор несколько раз нажал на спусковую кнопку «Киева», затем осторожно приблизился.
Глинистая, смоченная недавним дождем почва хранила множество следов. Следы вора, конечно, затоптали любопытные. Первая неудача. Последняя ли? Вокруг — осколки стекла. Есть ли на них следы? Будущее покажет.
— Дайте ключи. Войдем в магазин.
Толпа любопытных ринулась было вслед за понятыми. Виктор остановил их взглядом.
— Итак, товарищ Шурова, что, по вашему мнению, взято?
— Надо посмотреть деньги. Там оставалось больше двух тысяч.
— А почему вы не сдали выручку?
Худенькая, рано состарившаяся женщина ничего не ответила. Только вздохнула.
— Что взято из товара? Что сейчас находится не в таком положении, как вы оставляли?
— Нет ящика водки. С витрины, кажется, взят бенедиктин. Да, да. Две или три бутылки бенедиктина.
— Бенедиктин? Это интересно. Не так часто бывает он на Сахалине. А много вы его продали?
— Одну бутылку. Я получила его месяц назад, и за всё это время только бухгалтер леспромхоза с получки купил.
Виктор сделал пометку в блокноте, затем продолжал осмотр. Когда очередь дошла до денежного ящика, он позвал Шурову. Ящик был пуст…
— Наконец, последнее. Если кто-нибудь из вас обнаружит бутылку вот с такой этикеткой, не прикасаясь к ней, организуйте охрану, и немедленно, вне зависимости от времени суток, поставьте в известность о находке вашего участкового, лейтенанта Дубинина или меня. А сейчас — за дело. До свидания.
Теснясь в дверях, дружинники вышли. В кабинете начальника ОРСа остались только сотрудники милиции.