— Пустяк, Александр Игнатьевич, есть кое-какие люди, за денежки все могут. Благо пока есть чем платить. Кстати позвольте спросить, что слышно в штабе насчет новых ассигнований?
— Следует ожидать, что они поступят после инспекции, которую вот-вот должен провести у нас Софийский штаб. И знаете, кто будет нас инспектировать?
Новохатко изобразил на своем лице полное неведение.
— Сам генерал Эрдели!
— Боже мой! — Новохатко перекрестился. — Даже одно это имя вселяет в сердце предчувствие успеха. Ну, да ведь у нас есть что показать! Не зря хлеб едим. Казаки в камышах, в городе — моих ребятушек… Могу я, кстати, назвать им имя высокого гостя? Для подбодрения?
— Только наиболее благонадежным. Да, вот что, уважаемый, ваш посланец в Екатеринодар вернулся?
— Так точно, Александр Игнатьевич, как раз хотел вам об этом доложить. — Лицо Новохатко приобрело совсем иное выражение. Теперь он говорил так, будто бы читал некий, написанный в воздухе и видный ему одному текст: — «Обстоятельства задержания есаула в станице Пашковской вам, ваше высокоблагородие, уже известны. Далее — ни на следствии, ни на суде Филатов ничего не сказал о своих связях со штабом ОРА. Агент установил, что второго мая сего года есаул Филатов при конвоировании его на вокзал бежал…
— Зачем его конвоировали на вокзал?
— Было распоряжение отправить в Ростов.
— Чье распоряжение, черт побери!
— Из Москвы…
— С этого надо было начинать, милейший. А, да что там!.. — Александр Игнатьевич сжал в кулак свои тонкие длинные пальцы и слегка стукнул им по столу, Он задумался.
Новохатко молчал. Слышно было, как тоненько поет остывающий самовар.
— Вы понимаете, что это значит? — спросил, наконец, Беленков. — Я не могу найти иного объяснения вызову Филатова в Ростов, кроме того, что он нас предал. Расстрелять его могли и в Екатеринодаре. Ясно, этот мерзавец после приговора заявил, что он может дать сведения чрезвычайной важности. Это бесспорно, — кулак снова слегка пристукнул по столу. — Ну-с, а дальше?
— Его похитили из-под носа у чекистов по подложным документам.
— Надеюсь, это был ваш человек?
— Нет, ваше высокоблагородие. Наш агент был на месте, говорил с дежурным по вокзалу. Железнодорожник, позволю себе заметить, работает на нас. Этот дежурный видел и описал человека, который пришел с подложными документами и забрал есаула. А потом явились чекисты.
— Так, и что дальше?
— Ну, естественно, была тревога, они гонялись за ним всю ночь.
— Естественно, вы считаете? — Беленков задумался. — Так кто же, по-вашему, этот человек, не ангел ли с небес? — процедил он наконец.
— Полагал, это по вашей линии, — тихо сказал Новохатко.
— Я бы дорого дал за это, — сказал Беленков. — Одно ясно, Филатов, спасая свою шкуру, продался им. Иначе не было бы вызова. Это могла быть только группа, неизвестная нам. Ну, скажем, от генерала Пржевальского или англичане? Словом, так или иначе нужно найти следы Филатова и этого человека, который его похитил. Займитесь этим в первую очередь.
— Слушаюсь!
— Что-то у нас в последнее время становится много неразрешенных загадок. Что с этой девицей Галкиной, вы нашли ее?
— Адресок установили, Александр Игнатьевич. Переехала на другую квартиру: кто-то, видимо, спугнул ее. Живет около Сенного базара. Никуда почти не выходит, шмыгнет на базар — и обратно.
— Хорошо, пока наблюдайте. Если будет установлена связь с Чрезвычайкой, ликвидировать немедленно.
— Наблюдаем-с!
— Так. Теперь с вашим списком. В штабе ему придают самое серьезное значение. В день высадки десанта ваши боевики в городе должны будут в кратчайший срок уничтожить всех, кто там поименован. Учтите, что большевики часто меняют руководителей. А список ваш должен быть безошибочным.
— Уж за этим-то я смотрю, Александр Игнатьевич, мои ребятушки никого не пропустят.
Беленков улыбнулся и залпом допил остатки чая из стакана.
— Ну, мне пора. Жду от вас информации через связных, личные встречи приятны, но конспирация, конспирация! Ведь то, что наш штаб боеспособен и действует, организуя казачью силу, — это в основном наша с вами заслуга, любезнейший. Господа армейские офицеры ни черта в этом не смыслят, им бы все напролом, хотя…
Беленков не успел договорить, как в бесшумно раскрывшуюся дверь не вошла, а скорее вкатилась полненькая, круглая старушка, несмотря на май, укутанная в вязаный шерстяной платок. Она, не обращая внимания на гостя, нагнулась к уху Новохатко и что-то прошептала.