— Твое дело достать, что заказано, — озлившись, теперь уже пытается передразнить меня Леха. — А что я заметил — мне знать. Дошло?
Последние слова он произносит явно многозначительно. Что бы такое особенное он мог заметить, интересно?
— Ты, Леха, не сомневайся, — миролюбиво вставляет Илья Захарович. — Витек что пообещает, то железно. Завтра все будет как штык. Верно, Витек?
— Само собой, — киваю я. — Маслята мои, хрусты твои. Счет три — один в мою пользу. Сговорено?
— Пойдет, — охотно соглашается Леха…
Утром, на работе, я первым делом просматриваю суточную сводку происшествий по городу. Ничего, однако, что можно было бы «примерить» к Лехе, не случилось.
Я сижу в кабинете Кузьмича. Тут же и Валя Денисов. Он осторожно замечает:
— Может быть, они убили тоже приезжего и труп спрятали?
— М-да… Вполне может быть и так… что приезжий… — недовольно ворчит Кузьмич, откидываясь на спинку кресла, и трет ладонью седоватый ежик волос на затылке. — Надо, милые мои, вокруг этого Лехи поработать. Кажется, какая-то неприятная перспектива тут для нас все-таки откроется.
— Но ведь ни одной зацепки пока, ни одной! — досадливо восклицаю я. — Если бы хоть с пистолетом его прихватить.
— Надо узнать, где вообще его вещи, — замечает Валя. — Ведь приезжий все-таки.
— Да, — соглашается Кузьмич. — Нужна какая-то хитрость, чтобы он привел на тот адрес, где ночевал. И вторая хитрость, возможно, потребуется, чтобы к пистолету привел. Но патроны ему при этом давать ни в коем случае нельзя.
— Но показать? Только показать из своих рук можно? — с улыбкой спрашиваю я. — От этого ничего не случится?
— А что это тебе даст?
— Пока не знаю, — честно признаюсь я.
— Он плохо знает пистолеты, — напоминает Валя. — И калибры, конечно, тоже.
И тут меня осеняет. Валя, сам того не подозревая, подал блестящую идею. Я торопливо развиваю свой план. Кузьмич ухмыляется в усы.
— Что ж, попробуй, — говорит он. — Вообще-то неплохо придумано. Одна слабинка только есть. Продумай, откуда все взял. И еще помозгуйте-ка вдвоем пока над первой задачей. Адрес надо узнать непременно.
Когда мы выходим от Кузьмича, Валя Денисов по поводу моего плана замечает, как всегда, негромко и полувопросительно:
— Может быть, пистолет приведет и к тому адресу, и к преступлению, и к соучастникам. Не думаешь?
— Надо бы так сделать, — задумчиво отвечаю я. Но как это сделать, я пока не знаю, и это не дает мне покоя. Ведь других зацепок у нас пока нет.
Мы с Валей заходим ко мне в комнату. Звонит телефон. Я поспешно хватаю трубку, потому что все время жду каких-то звонков из разных концов города. Ведь одновременно у меня крутится с десяток самых разнообразных неотложных дел.
— Лосев слушает, — говорю я в трубку.
— Здорово, Витек, — усмехаясь, отвечает знакомый голос. — Привет от Лехи.
— Здорово, дядя Илья, — смеюсь я в ответ. — Чего он делает?
— Спал как убитый. А сейчас меня с хлебом ждет. Завтракать будем. Звонил при мне бабе какой-то. Видно, на работу. Зовут Муза Владимировна.
— Что он ей говорил?
— Ничего не говорил. Ее на месте еще не было. Боюсь, как бы без меня не дозвонился.
— Вы номер, который он набирал, не заметили?
— А как же? Пиши.
Илья Захарович диктует мне номер телефона. Экий молодец. Глаза такие, что молодой позавидует.
Мы прощаемся. Я передаю номер телефона Вале.
— Уточни, что это за учреждение и кто такая Муза Владимировна, где живет, ну и все прочее, что требуется.
А я мчусь в машине к Илье Захаровичу, по дороге лихорадочно соображая, как себя там вести.
Врываюсь я в маленькую квартиру как буря, не то испуганный, не то обозленный, это пусть уже Леха сам решает. И, едва успев поздороваться, накидываюсь на него:
— Что ж ты, дурила, наделал? Ведь труп-то нашли.
Леха, опешив от моего напора, секунду смотрит молча на меня, потом неуверенно говорит:
— Не…
— Вот тебе и «не». Приметы же сходятся!
— Какие приметы? — не понимает Леха.
— Да твои, дурья голова, твои!
— Да ну?
Леха пугается. Он даже меняется в лице. А маленькие черные глазки под припухшими веками продолжают зло и недоверчиво буравить меня.
— Уж будь спокоен, — говорю я. — В Москву небось попал. Это тебе не под алычой пузо греть, — и деловито спрашиваю: — Где ты его хоть завалил, какой примерно район?