— Ну и что дальше? — холодно и напористо продолжаю спрашивать я, словно экзаменуя Леху.
— А дальше вот: звоню Музке-Шоколадке, бабе его, — охотно продолжает Леха. — Она по телефону темнит. Чуму даже называть не хочет. Встретиться, говорит, надо. В городе. К себе, видишь, не пускает.
— Чума у нее живет?
— Хрен его знает. Может, и у нее.
— Ну а как же ты его теперь найдешь? — спрашиваю я.
— А вот с Музкой-Шоколадкой в четыре часа свидимся, она и скажет. Отсюда до Белорусского вокзала далеко?
— Отсюда куда хочешь далеко, — рассеянно отвечаю я. — Это же конец Москвы. А Чума не подведет?
— Чума — кореш мой старый. Чего у нас только не было, — упрямится Леха. — Ни разу не подвел. Так что будь спокоен.
— Где работали?
— У себя.
— Это где же?
— В… Южном.
— Ишь ты. У самого синего моря, значит?
— Ага.
— А тебя оттуда отдыхать отправляли?
— Было дело, — невольно вздыхает Леха. — Два раза хватали. Двояк и пятерку имел. Сто сорок четвертая, часть вторая, и восемьдесят девятая, тоже вторая часть. По двум крестили.
Я смотрю на часы и говорю:
— До Белорусского нам переть долго. Пора, Леха, двигаться.
Говорю я это таким тоном, словно вопрос о нашей совместной поездке уже давно обговорен и решен.
— Ага, — беспечно и как будто даже обрадованно подхватывает Леха. — Пошли. Эх, познакомлю я тебя с такой кралей — закачаешься.
И мне почему-то кажется, что игра у нас с ним пошла взаимная и потому серьезная.
Уже у дверей я услышал телефонный звонок. Говорил Валя Денисов. Он сообщил, что Муза Владимировна работает официанткой в ресторане, производит впечатление легкомысленной и доверчивой, крутит роман с каким-то командированным Николаем.
Глава II. ИЩЕМ ЧУМУ
НА УЛИЦЕ Леха решает взять такси. Я не возражаю. Пусть тратится.
Мы забираемся в пропахшее бензином старенькое нутро подвернувшегося такси и некоторое время едем молча.
Мне кажется, Муза не знакома с Лехой. Это вполне согласуется с тем, что Валя только что успел сказать мне по телефону. Николай, наверное, не решился знакомить девушку с этой бандитской рожей. Но если Леха эту Музу не знает, то как же они встретятся? Об этом я у Лехи по дороге и спрашиваю, тихо, чтобы не слышал водитель.
Леха усмехается:
— Она меня не знает, а я ее знаю. Понял?
— Нет, — твердо и требовательно говорю я.
— Ну мы с Чумой в ресторане ее сидели. Он и показал.
Наконец мы приезжаем на площадь Белорусского вокзала. Место встречи — вход на кольцевую станцию метро. Здесь, как всегда, тьма народу. Мы отходим в сторону, и Леха принимается внимательно разглядывать всех проходящих. Я стою чуть поодаль, и можно подумать, что мы с Лехой вообще не знакомы. Он так поглощен непростой, видимо, задачей не пропустить Музу — ведь видел он ее всего один раз и без пальто, — что, кажется, даже не замечает моего маневра. А я в толпе замечаю наших ребят. Видно, приехали следом за нами и держат Леху цепко.
Так проходит минут десять, как вдруг Леха устремляется куда-то в толпу. Ясно, увидел Музу. Я медленно следую за ним, давая на всякий случай понять, что навязываться не собираюсь. Но Леху из виду не теряю. Вот он подходит к высокой девушке в красивой дубленке с пушистым воротником и большой, из светлого меха шапке. Очень эффектная девушка. Рядом с ней громадный и неуклюжий Леха в дешевеньком пальто нараспашку, под которым виден расстегнутый ворот мятой рубахи, и в кепке на затылке выглядит совершенно нелепо.
Я совершаю в толпе несложный маневр и приближаюсь к этой паре настолько, что могу уже уловить кое-что из их разговора.
— …а я говорю, нет, — сухо произносит Муза. — Коля не велел. Дайте номер телефона, он вам сам позвонит.
— Да срочно он мне нужен, поняла? — сердито гудит в ответ Леха.
Тут меня сносит толпой в сторону, и я перестаю слышать их разговор. Когда мне удается снова занять подходящую позицию, разговор их уже принял явно другой характер.
Тогда, лавируя в толпе, я возвращаюсь на свое место, возле входа в метро, и тут же появляется Леха.
— Поехали, — коротко бросает он, не останавливаясь.
И я устремляюсь за ним.
Муза нас поджидает в стороне, у края тротуара. Мы знакомимся, и я чинно представляюсь:
— Витя.
— Муза.
Она протягивает мне руку и, не скрывая интереса, оглядывает меня. Потом обращается к Лехе: