— Как обычно. Заходили и звонили многие. Я разговаривала с мамой, там тоже пока все спокойно.
— Я хотел уточнить. Если письма окажутся в руках постороннего и он захочет их вернуть… Куда их могут послать?
— Наверное… — она чуть задержалась с ответом, — скорее всего в Соколову Пустынь. Там ведь указан адрес. Но могут переслать в институт.
— Почему?
— Это, конечно, маловероятно, но… — Денисов услышал, как на другом конце провода, рядом с трубкой, щелкнула зажигалка. — Если они попадут в руки научного работника, к примеру, физика, он быстро разберется, где искать обоих корреспондентов.
— Там упомянут институт?
— Только фамилии… Но мы, помнится, обсуждали в письмах наши проблемы. Скажем, проблему упрочения поверхностного слоя металла. Ею занимается только наш НИИ.
— Я не физик. Мне это ни о чем не говорит.
— Ну, повышения износоустойчивости инструментов, поршней, трущихся осей…
— Письма попадут в дирекцию института?
— В экспедицию. Оттуда принесут в технический секретариат. Но, может быть, передадут сразу кому-то из тех, кто занимается поверхностным слоем.
— Кроме Максимова, этим занимаются и другие?
Она помолчала.
— Несколько человек.
— Вы всех знаете?
Она опять замялась:
— Мне не очень удобно…
— Хорошо, — Денисов посмотрел на часы. Адвокат уже, наверное, подъезжал к вокзалу.
— Я очень на вас надеюсь.
Адвокат оказался молодым, представительным. Чем-то он походил на Антона: крутые плечи, широкая грудь. Угадав в подошедших сотрудников милиции, он перегнулся через сиденье, щелкнул дверцей.
Машину качнуло, когда Антон протиснулся на переднее место, рядом с водителем. Денисов устроился сзади.
— Попадись они мне в тот день, — вполне дружелюбно сказал Баракаев, — я никуда бы и обращаться не стал. — Он развел руками над рулем, обтянутым щегольским бархатом. — Взять за шиворот да стукнуть лбами… — Для человека в общем-то сидячей профессии Баракаев был развит феноменально. Последствия его удара нетрудно было представить. — А то теперь я, как Паниковский, «человек без паспорта»! Ни в следственный изолятор, никуда!
— Стукать никого нельзя, — Сабодаш снова качнул машину.
— В том-то и дело… Знаю! Лучше, чем кто другой. — Баракаев плавно тронул машину с места. — Вот и защищай их после этого! Музыку включить?
Машина была оборудована: приемник с кассетным магнитофоном, стереоколонки по обе стороны заднего сиденья.
— Не стоит, пожалуй.
Денисов молча прислушивался к разговору. Он плохо представлял себе, чем может пособить розыску писем неожиданная поездка в аэропорт. И все же, как ни странно, такая вероятность существовала.
«Кто-то мог прийти за своими вещами, набрать шифр, а в ячейке конверт с чужими письмами!»
— Нет, что за стервецы! — Баракаев вел машину, ни на минуту не прекращая рассказывать. — Возвращаюсь из командировки, из Саратова. На ночь купе запер, проверил. На этот счет у меня строго. Утром встаю — нет пиджака. Соседка-разиня, оказывается, ночью выходила, оставила дверь открытой.
— Пиджак висел у двери?
— В изголовье. Такое зло взяло: ни документов, ни денег. Деньги — дело наживное. Документы!
— Кого-нибудь подозреваете?
— Ходили по поезду двое. Одного я бы, пожалуй, узнал. Того, что в плаще… Заглядывали в купе, словно кого-то искали.
— Заявили о краже?
— Утром не успел — опаздывал на процесс… Пока нет! Честно говоря, не хочу связываться…
Денисов заметил: Баракаев не задал вопроса о том, какие вещи получены по его паспорту на складе.
— Каковы будут наши действия в аэропорту? Вы мне объясните?
— С нами знаменитый инспектор угрозыска Денисов. Проинструктирует, когда будем подъезжать. Так? — Антон обернулся к Денисову.
— Так.
С самого утра изморось затянула горизонт. Впереди дрожала узкая полоска Садового кольца, вереницы машин. За фасадами, выше других домов, справа, показалось высокое здание с башенкой и часами.
«Сколько раз проезжал здесь и никогда не замечал», — подумал Денисов.
За перекрестком Кольцо свернуло в сторону, здание с башенкой оказалось не справа, а по левую сторону и даже несколько поодаль.
«Этот человек — в джинсах, в очках… Заходил в камеру хранения, потом появился в ресторане, — на всякий случай Денисов распорядился, чтобы вызвали официантку, которая его обслуживала. — С другой стороны: если бы он охотился за письмами, взял бы их и уехал. Зачем мозолить глаза? Ну и утро!.. — Разговор с женой тоже не получился. Спешил, Лина это почувствовала. «Зачем звонить, если нет времени ни на жену, ни на дочь. Наташке еще во вторник велели принести в садик маску зайца. Все зайцы как зайцы, кроме нашего… — Ей хотелось, чтобы он ее пожалел. — Бедняжка…»