— В Орле тоже произведен самочинный обыск. Знаете?
— Мне никто не говорил! — Баракаев взглянул в окно и сразу засуетился. — Наконец-то! Думал, сегодня уже не уеду! Пожаловала… Ну, вы готовы?
— Да. Так когда конец судебного следствия? — успел спросить Денисов.
— Пойдемте. — Адвокат уже шел к дверям. — Судебное следствие? Оно заканчивается завтра.
Знакомый Денисову ночной инспектор выглядел основательно вымотанным: соображал с трудом и никак не мог схватить суть разговора.
— Ты приехал один? Или вместе со следователем? — Он несколько раз задал Денисову один и тот же вопрос. — Кто у вас ведет дело?
— Пока никакого дела. Со мной Антон Сабодаш. Ты его знаешь, дежурный.
— Еле ворочаю мозгами. — Инспектор был уже в годах, опытный. Он очень хотел спать, понимал, что временами говорит невпопад и только посмеивался над собой. Лицо у него было тяжелое, с набрякшими подглазьями. — А в принципе теперь можно здесь обойтись без меня.
— Почему же не уходишь?
— Инерция!
Денисов хорошо представлял его состояние.
— Теперь говори, что тебе от меня…
— Что можно сказать о задержанных? Что они за люди?
— Пока нуль информации. Не знаю даже их настоящих фамилий.
— Они не называют себя?
— Называют. Но адресное бюро данные не подтверждает.
— Значит…
— Кое-что могу предположить. Один недавно освободился из колонии. Тот, что старше. Типичный фармазон. Мы дали ориентировку. Второй тунеядец. Активной роли не играл. К вечеру скиснет. Короче, сам увидишь.
— «Борис» есть среди них? Может, фамилия второго начинается с Б? У нас шифр «Б-042».
Инспектор тряхнул головой.
— Могу поручиться только за свою фамилию. Она с другой буквы. Тебе известно.
— Известно… Как вы тут считаете; почему последний обыск они провели именно в Орле?
— Есть версия. Тот, что старше, в куртке, с капюшоном, утверждает, что раньше жил в Орле.
— Его нужно предъявить на опознание кладовщику камеры хранения, который выдавал вещи Баракаева.
Инспектор пожал плечами.
— За чем же дело? Действуй.
— Можешь показать документы, записи, которые изъяли в Орле на самочинном обыске?
Инспектор кивнул на лежавший на столе конверт.
— Читай…
Документов было немного, Денисов выложил их на стол, внимательно просмотрел все: накладные, несколько полуделовых писем, блокнот с адресами.
— Икру в банках изымали? — спросил Денисов.
— Две банки по полкило. Сдали в холодильник ресторана.
— Они — как визитные карточки всех, у кого произвели обыски.
Денисов остался доволен: ничто не противоречило логике событий, как он ее себе представлял.
— Точно. Как визитные… — Инспектор прикрыл глаза. — Этот потерпевший из Орла — работник рыбного магазина. Как и его бывший зять — Тхагалегов. Тот обвиняется в посредничестве при передаче взяток.
Денисов положил конверт с документами на место.
— Мне это известно от адвоката.
— В чем же твой интерес, не пойму? Взятками вроде уголовный розыск не занимался!
— Меня интересует человек, которому оставляли вещи в камере хранения. К нему в руки попали письма заявительницы… К твоему делу это не имеет отношения.
Ночной инспектор саркастически усмехнулся:
— Об этом, представь, я догадался! Мне свой воз придется тащить самому.
— Ты крепкий. Как вы обнаружили этих двоих здесь, на Курском вокзале?
— По приметам. Когда они вышли на платформу.
— Сопротивлялись?
— Только один. Гребенников. Поэтому мы ими и занимаемся вместо того, чтобы сразу передать их вместе с материалами в Орел. Или еще куда-то.
— В шестьдесят восьмое. Или в Строгино. Там тоже произвели обыски.
— Я знаю. — Инспектор мужественно боролся со сном. — Обыски связаны с этим Тхагалеговым. Я интересовался.
— Твоя версия?
— У большинства подсудимых на процессе изъяты значительные ценности. Только у некоторых при расследовании не удалось ничего обнаружить. Может, лучше прятали? Среди них как раз Тхагалегов. Ни сберкнижек, ни мехов… И вот теперь кто-то из уголовников решил попытать судьбу. Я позвоню, чтоб их доставили. С кого хочешь начать?
— С того, что старше.
Инспектор снял трубку прямой связи с дежурным.
— Подошли к нам задержанного Гребенникова…
— Тхагалегов бывал в Строгине?
— Жил. Когда расстался с женой. Получилось так: она просила не мешать счастью с любимым человеком, и он ушел на квартиру в Строгине.