— Она тт-тоже зз-знает.
— Ну, ты даешь, — расстроился Севка. — За фигом? На всю Москву разнесет.
— Нн-нет.
— Че делать-то? — Иван плюхнулся в кресло. — И мы сошлись, как три рубля на водку, и разошлись, как водка на троих?
— В натуре, Яш. Ты у нас теперь политбюро.
Иван напел:
— Лечь бы на дно, как подводная лодка, и позывные не передавать.
— Сс-стт-рашно?
— Да ну. Вляпались по дурости. Обидно.
— Ты говори, что делать, А мы подумаем.
— Нн-айти тт-того, кк-то убил.
— Нам?
— А что? — подпрыгнул Иван. — И обменять на Андрюху. Как Интерпол!
— Годится, Яш. Мы запросто. А как? Знаешь?
— Нн-нет.
— Ну вот. Моссовет нашелся.
— Сс-стто-рож зз-знает.
— Бородатый такой? На кладбище ошивался?
Яшка кивнул.
— А может, он и прибил?
— Пп-п-правильно.
— Ух, тряханем! Где он? Адрес есть?
— Вв-вот, — Яшка протянул листок, сложенный вчетверо. — Кк-катя нн-н-нарисовала.
Иван присвистнул.
— Ну, братцы, я вам доложу. Катька в деле? Я уже ничего не понимаю.
— Разберемся, — сказал Севка. — Поехали.
— Па-па-пп-озвоните.
— Ладно.
— Обб-б-язательно.
— Не волнуйся, звякнем. Куда мы теперь без тебя?
— Пропадем, — улыбнулся Иван, приобняв Яшку. — А башня у тебя с секретом. Генштаб ты наш.
— Помчали.
— Нн-ни пп-п-пуха...
— К черту!
5— Валентин Сергеич? Здравствуйте, Кручинин... Нет, не очень... Агафонова и Притулы... Когда?.. Хорошо... Надеюсь... Пустяки... В сомненье, говорят, воздержись, однако в данном случае не на пользу... Нет... Совершенно верно... Речь идет о главной улике... Там старуха Тужилина бродит по дну озера, как русалка... Полагаю, орудие убийства... Вы правы, да, именно о водолазе я и хотел посоветоваться... Трудно сказать... Конечно, хорошо бы ее опередить. А с другой стороны, мало ли что взбредет в голову старой женщине?.. Верующая, настроена мистически, испугана... Конечно. Навел справки... Хопров Павел Никодимыч. Болен, постельный режим... Да, ветеран войны, человек уважаемый. Но что любопытно — слег именно девятого, во вторник... Не исключено... Непременно... Думаю, в последнюю очередь... Да, и поэтому тоже. Прикован к постели... За Тужилиной? Присматриваем. Вместе со сторожем, кстати... Вы думаете?.. Дорогое удовольствие — водолаз... Нет, если разрешите, я Гребцова подержу... Совершенно верно. Пусть попрыгают, а мы им сядем на хвост... Хорошо... Понял... Зайду.
6Он шел размеренно, прогулочным шагом, заложив руки за спину, любуясь цветом опадающих листьев, игрой света в лесу, провалами глубокого холодного неба.
— Извините, уважаемый.
Иван и Севка, перегородив мотоциклами тропу, сидели бок о бок на угреватом замшелом пне, явно поджидая его.
— Что вам? — спросил Изместьев.
И не узнал своего голоса. Резкий, дикий, первородный страх прострелил позвоночный столб, и вспыхнула, разбегаясь по телу, унизительная липкая дрожь.
— Как вас по батюшке?
— Алексей Лукич.
— А мы — Алеша Попович и Добрыня Серпухович.
— Эстетика повторов, — горько усмехнулся Изместьев. — Очень приятно.
— Не бойтесь — мы не грабители.
— А кто же?
— Голос совести, — сказал Иван, уступая Изместьеву место на пне. Прошу. Покалякаем.
— Спасибо. Если позволите, я постою.
— Дельце у нас к вам деликатное, — сказал Севка. — Агафона с Притулой еще не забыли?
— Простите?
— Те двое, которых вы уложили.
— Еще хоронить приезжали.
— О, — покачал головой Изместьев, — неуловимые мстители... Вы не по адресу, молодые люди. Я всего лишь случайный и не очень важный свидетель, и все, что мог сказать по этому поводу, сообщил следователю.
— В курсе, — Иван жикнул «молнией» под коленом, вытянул из накладного кармана металлическую цепочку и выразительно намотал ее на кулак. Обойдемся без суда и следствия.
— Как во времена императора Джугашвили.
Севка приблизился к Изместьеву и прихватил его за ремень.
— Не стоит упрямиться, уважаемый. И хитрить с нами — не стоит. Не советую.
— Секундочку, — отпрянул Изместьев. — Не понимаю. Что происходит?
— Илью нашего, Муромца, взяли.
— Сами, лентяи, найти не могут, вот и припаяют первому встречному.
— У них же статистика. Он, не он — один хрен.
— Погодите, погодите, — взволнованно произнес Изместьев. — Если я правильно понял... Кручинин арестовал вашего товарища? И предъявил ему обвинение?
— Ну.
— Это правда?
— Послушайте, как вас там...
— Алексей Лукич.
— Вы лично нас не интересуете. Своих дел по горло. Но так случилось, что на узкой дорожке нам не разойтись.
— Ломать ребра не хотелось бы. Но...
— Сломаем, — сказал Иван. — Сегодня я с большой охотою распоряжусь своей субботою.