Деньги у Ке были, так что он не испытывал затруднения с едой, тем более с детства привык довольствоваться горстью риса и пучком редиски. Ке искали... Тревога была объявлена. Размноженные фотографии беглеца были и у рикш, и у нищих, даже у чинов официальной полиции. Отступника ожидала неминуемая кара. Комацу с запозданием вспомнил, где он встречался с нелепым парнем, уши которого точно тронули первые лучи проказы. Но Ке перехитрил и на этот раз преследователей — он зарылся в нору и заглох, как рыбий малек в непролазных зарослях морской капусты.
К сожалению, у него начинались стычки с Дженни. Она знала, где он скрывается. Она устраивала сначала тихие, затем все более бурные сцены. В его дневнике промелькнула запись: «Дырявая туфля (Дженни) опять напилась, как Сом, и требовала, чтобы я клялся ей в любви». «От нее несло перегаром как запахом тины».
Ке был опытнее и умнее Дженни. Он быстро понял, что его подружка после скандала, возникавшего по любому поводу, ибо она была на редкость неуравновешенной особой, может выдать его. И он решил сбросить, как кролик, след. Он чувствовал, что петля преследования все туже стягивается вокруг его хрупкой шеи.
После очередного скандала он решился исчезнуть, предварительно исподволь уговорив Дженни найти человека, которому можно доверить дневники. Это было слабой гарантией его безопасности. Скорее это была месть — в случае гибели его дневники «выстрелят».
Дженни нашла человека — им оказался я. И когда время и место встречи с журналистом было назначено, Ке выложил карты на стол. Это его и погубило. Дженни вывела «тайную полицию» мадам Вонг на след Пройдохи, который и привел гангстеров в кафе, где состоялась наша встреча. Видно, игра девчонки в месть мадам Вонг зашла настолько далеко, что опасность нависла и над ее отцом, вот чем был вызван визит господина Фу — он хотел упредить акцию Комацу.
Да, Ке слишком поздно понял о своем промахе. Я был теперь единственной его опорой в земной жизни. Он пошел к двери, пытаясь отвлечь гангстеров от «человека». Его бывшие друзья знали, что он вооружен... Возможно, у них был приказ без лишних слов пришить дважды беглеца там, где он будет обнаружен.
Теперь Комацу-сан пришел с «визитом вежливости», выяснить, что известно журналисту о прошлом бывшего строительного рабочего.
Они поспешили, сделав Ке молчаливым. Но откуда они узнали о дневниках? Конечно, Дженни знала. Когда отец примчался к ней, разъяренный и перепуганный возможными разоблачениями, и задал ей перцу, она, вероятно, рассказала обо всем.
Не случайно, что сюда пришли те, кого знал Пройдоха. И если я опознаю хотя бы одного из них... значит, я знаю о них, значит, я в курсе дела, значит, я опасен... И меня, и Боба, и Клер тоже ждет участь Пройдохи. Положение осложнилось. Я испугался по-настоящему.
Я сидел напротив Комацу-отравителя и так же лихорадочно искал выхода из создавшегося положения, как Пройдоха Ке в последние минуты своей запутанной жизни.
Комацу-сан кончил молиться предкам и открыл глаза, уставился на нас с Бобом. Я догадался, почему он тянул волынку. По всей вероятности, главное в его визите заключалось в том, чтобы выяснить — успел ли поведать мне ликвидированный свидетель строительства секретной базы пиратов какие-либо сведения, насколько я осведомлен о прошедшем совещании в Макао и какой информацией мы вообще можем владеть. Отсюда вытекали дальнейшие действия группы налета. Отправлять двух журналистов в страну призраков — накладное дело. Журналисты люди заметные. Ликвидировать их непросто — поднимется шум, как поднялся шум на острове Сицилия, когда мафия похитила журналиста, слишком рьяно расследовавшего деятельность их организации. Кроме того, мы могли уже переправить добытые сведения в газеты или в другие инстанции, опять же гангстерам не было известно, кто стоит за нами, на кого мы в итоге работаем.
Комацу требовалась зацепка для разговора, отправная точка, или печка, как любила говорить моя матушка, поэтому он играл комедию, несколько обескураженный нашей беспечностью. То, что мы приняли его, точнее Боб, за рядового налетчика, не давало Комацу кинетической энергии, и он замер, собираясь с мыслями.
— Надоело великое сидение, — не выдержал Боб.
Какое счастье, что я не успел рассказать ему в подробностях обо всем, что прочел в дневниках. Боб поистине не ведал, кто к нам пожаловал.
— Что вам надо — выкладывайте и уматывайте! Деньги?! У нас их нет. Мы не дети миллионеров. Мартышкин бизнес.