Крейсер Черноморского флота. Заложенный еще в 1914 году на отечественном судостроительном заводе, он вместе с пятью кораблями подобного типа должен был пополнить эскадры Российской империи. По проекту, разработанному английской фирмой «Джонсон Браун», водоизмещение вновь строящихся крейсеров равнялось 6800 тоннам, борта и палуба имели легкую броню, а вооружение состояло из двенадцати 152-миллиметровых орудий.
Летом 1916 года первый корабль серии «Адмирал Лазарев» сошел со стапелей. Шла мировая война, строительные работы срывались. Семь лет простоял недостроенный крейсер на приколе в заводском бассейне. Корпус его покрылся ржавчиной, оброс ракушками и водорослями. Казалось, что жизнь никогда не возродится в его бронированных недрах.
Однако все решилось иначе. В 1924 году Совет Труда и Обороны постановил достроить крейсер. Его переименовали в «Красный Кавказ». Но и теперь строительство шло крайне медленными темпами. Объяснялось это не только трудностями восстановительного периода, но и тем обстоятельством, что советские корабелы на базе спроектированного англичанами «Адмирала Лазарева» решили создать свой, принципиально новый крейсер. Весной 1927 года он вышел из дока, а в 1932 году на нем был поднят военно-морской флаг.
Изменения, внесенные в проект советскими специалистами, в первую очередь коснулись артиллерийского вооружения крейсера. Так, вместо 152-миллиметровых орудий на «Красном Кавказе» установили новейшие 180-миллиметровые — по одному орудию в четырех полностью бронированных башнях. Английский проект, как известно, предусматривал лишь прикрытие пушек броневыми щитами. В соответствии с новыми требованиями стремительно развивавшейся военной науки на корабле была установлена и зенитная артиллерия. Она состояла из четырех спаренных 100-миллиметровых пушек и большого количества автоматических установок малого калибра. Дополняли вооружение крейсера четыре трехтрубных торпедных аппарата и глубинные бомбы. Имелась и катапульта для самолета-разведчика.
Крейсер развивал скорость в 29 узлов — это обеспечивали ему четыре турбины общей мощностью в 50 тысяч лошадиных сил. Понятно, что за счет нововведений увеличилось и водоизмещение «Красного Кавказа» — теперь оно составляло 9 тысяч тонн.
На протяжении многих лет «Красный Кавказ» оставался самым совершенным кораблем советского Военно-Морского Флота. Входя в состав кораблей севастопольской эскадры, он еще в мирное время носил на одной из своих труб звезду с золотой окантовкой — знак первенства в соревновании по боевой и политической подготовке среди кораблей ВМФ.
Война... Она застала крейсер в Севастополе, куда только что вернулся с учений флот. А уже 23 июня «Красный Кавказ» получил первое боевое задание — поставить оборонительное минное заграждение в районе Севастополя. Оно было выполнено с высокой оценкой командования. Затем были высадка десанта в районе Григорьевки, артиллерийские дуэли с береговыми батареями противника, отражение ежедневных налетов авиации, переброска войск и техники и множество других дел, которые создавали и укрепляли боевую репутацию «Красного Кавказа».
В дни войны ломались привычные представления, менялись взгляды, пересматривались, казалось бы, незыблемые правила. Например, считалось, что крейсер может принять на борт не более 500 человек. «Красный Кавказ» принимал по тысяче-две, а однажды перебросил в нужный район 4700 человек! При этом он не терял своей боевой мощи, оставаясь прежде всего артиллерийским кораблем.
Керченско-Феодосийская десантная операция... «Красному Кавказу» отводилась в ней исключительная роль. Знаменитому кораблю суждено было занять особое место в истории советского Военно-Морского Флота — с него началась наша морская гвардия.
Зимой над Новороссийском дуют яростные ветры. Срываясь с перевалов, они, словно лед в половодье, взламывают воду бухты, гонят волну на причалы, обдавая серый ноздреватый бетон жгуче-холодной водяной пылью. Неуютно чувствуют себя в это время люди, неуютно кораблям у пирсов — взлохмаченные валы, точно молоты, бьют в железо бортов, наваливают корабли на молы, превращая в труху прочнейшие, оплетенные тросовой каболкой кранцы.
Ветрен был и тот декабрьский день 1941 года, когда командира крейсера «Красный Кавказ», капитана 2-го ранга Алексея Матвеевича Гущина, вызвал начальник штаба флота контр-адмирал Елисеев.
Вызов не был для Гущина неожиданностью. Опытный моряк, пришедший на крейсер из академии, он по многим, казалось бы, несущественным признакам чувствовал, что в жизни флота назревают какие-то важные события. Вспомнились недавние дни, проведенные в Севастополе, — гром канонады, тучи белой пыли, поднятые взрывами. Как всегда, крейсер под погрузкой, которая должна была закончиться к шестнадцати ноль-ноль. А с темнотой корабль выйдет в море. Но получилось иначе. На крейсер неожиданно прибыл командующий флотом вице-адмирал Октябрьский.