Я вкратце рассказал ему о происшедшем. Услышав об ударе бешбармаком, Анатолий нахмурился, от улыбки не осталось и тени.
— Что нужно делать? Вечером соберу ребят. — Анатолий — командир отделения комсомольского оперативного отряда..
— Помощь ребят, может быть, и понадобится, а сейчас нужна твоя лично. Надо сегодня же побывать в пятиэтажке. Обойти квартиры в порядке внеплановой проверки газовых плит. Поговори с жильцами, кто-то из них наверняка видел убегающего преступника, может быть, даже двоих; второй мог стоять за углом, прикрывать от случайных прохожих со стороны переулка. В общем, тут требуется не сила, а изобретательность, умение завязать беседу. Ты парень коммуникабельный, я очень на тебя надеюсь. К тому же мы с Агабаляном утром побывали в этом доме, так что почва подготовлена.
— Считайте, что я уже там, — серьезно ответил Анатолий.
Раньше там оказался я, точнее, рядом, в парикмахерской.
Старый мастер только что приступил к работе. Пришлось подождать минут двадцать, кстати, я еще действительно сегодня не брился.
Минас Артемович уже был в курсе дела. Парикмахерам удается узнавать новости в первую очередь. В данном случае, впрочем, не мудрено: можно сказать, на месте происшествия находимся.
Ничего для себя нового я не узнал, зато теперь могу быть спокоен: все стоящее Минас Артемович немедленно сообщит мне. А поле деятельности у него широкое, субботним вечером в парикмахерской битком.
Когда я вернулся в горотдел, по выражению лица дежурного понял: ничего существенного пока не добыто.
Стали появляться участковые инспекторы, один за другим проходили к Шахинову.
— Докладывают результаты обходов, — сказал дежурный.
Еще вчера, когда вопрос с деньгами был еще не выяснен, Зонин высказал предположение, что преступник мог приехать в город к кому-нибудь из своих приятелей на выходные дни. Сегодня эта версия уже не кажется реальной, но Шахинов не отменил своего указания инспекторам зафиксировать на участках всех посторонних, особенно из числа молодежи. Ожидать немедленного результата, конечно, не приходится, но ведь из такой вот трудоемкой работы и складывается поиск опасного преступника, и заранее неизвестно, что именно и когда принесет результат.
Обстановка дежурной части бодрит, и мне не хочется отсюда уходить. Тем более что в дверях появляемся Алла Александровна, и вид у нее загадочный. Она пропускает угрюмого юношу лет шестнадцати и входит сама. Следом еще и незнакомый мужчина. Он сразу же берет юношу за руку повыше локтя. Берет не по-приятельски, а как задержанного, когда есть основания думать, что он убежит или будет сопротивляться. Однако парень стоит не шелохнувшись, да и мужчина ограничился вскользь брошенным «Доигрался». Видимо, просто продолжает свою роль, начатую на улице.
— Садитесь, Иван Кузьмич, — говорит Алла мужчине, и тот нехотя выпускает своего подопечного.
Выясняется, что наш инспектор обходил неблагополучные, с точки зрения правонарушений, допускаемых несовершеннолетними, объекты, и как раз сегодня в профтехучилище-интернате у этого воспитанника был обнаружен кастет. Во всяком случае, воспитатель Иван Кузьмич как раз занимался разбором этого инцидента.
Чтобы не отвлекать дежурного, переходим в соседнюю комнату, и, поскольку в деле фигурирует бешбармак, я решаю присутствовать при составлении протокола. В небольшом помещении мы все оказались, что называется, нос к носу.
— Доигрался. — Одновременно Иван Кузьмич выдыхает легкий запах алкоголя.
Держится он отлично, такое состояние и нетрезвым даже не назовешь; по всему видно, выпил человек самую малость. Но запах спиртного, исходящий, например, от врача, может заставить меня отказаться от его помощи. Думаю, то же табу обязательно и для воспитателей несовершеннолетних. А то сразу пропадает уверенность, что перед тобой последователь Макаренко.
Пока составляется протокол, я рассматриваю кусок железа с грубо пробитыми отверстиями для пальцев. Плохонькая самоделка.
— Ну-ка надень, — предлагаю я и перехватываю понимающий взгляд Ивана Кузьмича. По-видимому, ему кажется, что он участвует при проведении важного обличающего эксперимента.
— Доигрался, — с каким-то даже удовлетворением снова повторяет он.
Бешбармак на пальцах подростка «ходит», еле держится. Нет, не эта рука нанесла Кямилю тяжкий удар.
— Может быть, не твой?
— Мой. — А взгляд с вызовом предназначен не мне, Ивану Кузьмичу.